Узкая дверь

Они, поднимаясь и спускаясь по лестнице, толкались и непрерывно что-то вопили, а какой-то преподаватель в черной магистерской мантии тщетно пытался навести порядок.

– Держитесь левее! Левее держитесь!

Со Скунсом я тогда, разумеется, даже знакома не была. И, разумеется, он был тогда значительно моложе. Хотя вы-то, Рой, конечно же, сразу бы его узнали. Излишне полный для своего возраста. Голос зычный, даже громоподобный. Глаза невыразительные, как блестки слюды. Ученики никогда особого уважения к нему не испытывали.

Ни в классе, ни в раздевалке. Да и сейчас, стоя на ступеньках лестницы и пытаясь командовать потоками мальчишек, он, честно говоря, вряд ли имел шансы на успех.

– Ты, ты, мальчик в галстуке «Марри Хаус»! Учти: я все видел! Кто твой классный наставник?

Я, конечно, тогда еще этого не знала, но вскоре поняла, что Скунс никогда не затрудняет себя попыткой запомнить имена и фамилии учеников хотя бы своего класса. Вместо этого он предпочитает обходиться деталями, которые, впрочем, могут быть свойственны десяткам, если не сотням, мальчишек.

Это, например, мог быть галстук того или иного школьного Дома; или очки; или расцветка блейзера; или значок префекта. В общем, ничего удивительного, что его яростные короткие призывы к порядку оставались почти никем не замеченными.

– Ты, ты, мальчик с рыжей шевелюрой! Где твой школьный галстук?

Я так и застыла на ступеньке лестницы, уставившись на него во все глаза. А он, уже успев спуститься в раздевалку, продолжал испепелять меня гневным взглядом.

Из-за спины у него сквозь стеклянные кирпичики узких окон, расположенных чуть ли не под потолком, под углом падал холодный свет утреннего солнца. Этот свет тоже хорошо сохранился в моих детских воспоминаниях; он создавал такое ощущение, словно ты находишься на дне моря, а где-то там, наверху, по земле проходят мимо ноги людей, похожих на привидения и смутно различимых сквозь странные оконные стекла, словно сложенные из плоских камешков.

– Ну? – вопрошал Скунс, продолжая есть меня взглядом.

 – Где же твой галстук?

Я даже как-то не сразу поняла, что он обращается ко мне, но потом догадалась: видимо, при неярком освещении да еще и в брючном костюме с почти мужской рубашкой я и впрямь, пожалуй, была похожа на одного из здешних учеников.

– Я с тобой разговариваю, мальчик! – вновь прогремел трубный глас Скунса. Но теперь в ответ ему уже зазвенел смех: ученики, остановившиеся на лестнице рядом со мной, первыми поняли, в чем его ошибка.