Узкая дверь

Его взгляд, вежливо-недоверчивый, явственно свидетельствовал о том, что в его мире учительница – особенно такая молодая – неизбежно должна иметь сложности с учениками-мальчишками.

– Но если сложности все-таки возникнут, сразу же посоветуйтесь со Скунсом, – повторил он и быстро вышел, прошелестев подбитой алым мантией.

Я аккуратно сложила смятые листки. Руки у меня немного дрожали.

Я здесь чужая, думала я. Меня здесь не примут. И что вообще, скажите на милость, заставило меня думать, что я смогу преподавать в такой школе?

Я вспоминала длинные списки школьных правил, собранные в черной папке Скунса; Синклера в роскошной докторской мантии; зловредную машину «Банда» со скалящейся решеткой; а еще то, каким тоном Скунс говорил о других преподавателях.

И мысли об этом вызвали одно далекое воспоминание: голос Конрада, словно донесшийся до меня сквозь все эти годы, и черный дым, уносимый ветром.

«Французский у нас преподает доктор Синклер. – Голос Конрада теперь, казалось, звучал совсем близко.

– Он ужасно строгий, но вообще-то ничего. А классические языки – наш Капеллан, мистер Фаррелли. Мы его еще Регбистом прозвали. Мисс Маклауд помимо английского еще и занятия по драматическому искусству ведет. Она даже немного на Дайану Ригг похожа».

В четыре года я понятия не имела ни о существовании Дайаны Ригг, ни о том, как выглядит эта британская актриса. Зато я хорошо запомнила, как неприязненно звучал голос моего брата. Значит, Конрад хорошо знал Синклера? Как странно, что я об этом забыла.

Интересно, сколько еще неожиданных воспоминаний сможет пробудиться в моей памяти в течение ближайших двух недель? Какие давно похороненные мысли и образы в ней всплывут?

Ничего, думала я, мне ведь всего три месяца нужно продержаться. Всего три месяца – и снова можно будет дышать свободно. Всего три месяца – и начнутся долгие летние каникулы, вполне достаточно времени, чтобы…

Чтобы ЧТО сделать? Чтобы к ЧЕМУ подготовиться?

Чтобы сбежать?

Мои судорожные размышления прервал школьный звонок, возвещавший начало занятий, и я сразу вспомнила, как тогда, пятилетняя, ждала Конрада, устроившись в полоске солнечного света на полу в раздевалке возле его шкафчика.

Я взяла портфель, сунула в него только что отпечатанные листки с планами уроков и вышла в коридор, где звонок гремел прямо-таки оглушительно. В общем-то примитивное устройство – колокольчик с язычком, приводимым в действие электронным механизмом, – но звон у него был просто безжалостный.