Толстовский дом

Но немного нашлось бы мужчин под стать Ольге Алексеевне.

Ольга Алексеевна была на редкость качественная женщина. Рост, разворот плеч, нестандартной длины и красоты ноги, широкие стройные бедра, наводящие на мысли о сексе… нет, не о сексе, а о брачных половых отношениях и обязательно следующих за ними родах.

«У моей Ольги Алексеевны на талии ни жиринки, грудь-бедра как у девушки… У нее еще кое-что как у девушки, как будто она не рожала близнецов», – однажды, подвыпив на 7 Ноября, похвастался Андрей Петрович в мужской компании.

Но когда первый секретарь Василеостровского райкома попытался на трезвую голову ему эти откровения напомнить, Андрей Петрович налился краской и заревел совершенно по-медвежьи: «Ты о курвах своих говори, а про Ольгу Алексеевну не смей!..» Но затем, придя в себя, – все же первый секретарь, человек равный ему по партийной линии, смягчил: «Ольга Алексеевна – это, понимаешь ты, святое». Первый секретарь Василеостровского райкома пожал плечами, – как скажешь, святое так святое.

Но что-то помешало ему представить, что в Ольгу Алексеевну можно безоглядно влюбиться, можно страдать, умолять. Она вовсе не партийная мымра, любит красиво одеться, на ней всегда хорошая обувь, но… Ольга Алексеевна как квартира в новом доме – все удобно, продуманно, ни одного кривого коридорчика, нелепого угла, но они-то и придают жилью обаяние и индивидуальность. На тонкий вкус, Ольга Алексеевна – женщина из толпы, ее лицо с правильными, но неопределенными чертами пресновато, и только одна черта помогает ей не слиться с толпой – темные, резко очерченные брови при очень светлых волосах.

В общем, любоваться длинноногой Ольгой Алексеевной как статуей, как «девушкой с веслом» – да, а влюбиться, умолять – почему-то нет.

Очевидно, первый секретарь Василеостровского райкома был прав. За годы замужества никто не проявил к Ольге Алексеевне интереса. Конечно, Ольга Алексеевна была безупречно верной женой, с которой не пройдет даже легкий флирт, но все же почему – никто, никогда?

– У нас девочки, Алена и Ариша… – повторил Андрей Петрович и растроганно улыбнулся, как всегда улыбался, произнося «Алена и Ариша», и Ольга Алексеевна растроганно улыбнулась, будто оба услышали волшебную музыку.

Одиннадцать лет Андрей Петрович каждый день замирал в восхищении, глядя на своих близнецов. Девочки-близнецы, не двойняшки, а близнецы, были нисколько друг на друга не похожи, и обе прелестны, обе произведения искусства.