Круг перемен

Она даже «любит – не любит» гадала не на ромашке, а на составах, нетерпеливо высчитывая количество вагонов. Почему-то чаще получалось «не любит», но она признавала это справедливым, потому что занятия спортом оставляли мало времени для знакомств с мальчиками или бесцельных гулянок по городу в поисках приключений. «Всё для спорта – всё для победы, – вбивал в головы тренер. – Влюбляться будете, когда завоюете хотя бы одну олимпийскую медаль».

Анфиса остановилась и сделала несколько вольных движений на растяжку.

Влюбиться очень просто – это как спичкой поджечь листок бумаги. Прогорит и рассыплется в пепел. Гораздо труднее поддерживать огонь в костре, чтобы горел ровно и ярко, чтобы пламя не залил дождь, чтобы ветер не раздул его до пожарища. Не спать ночью, вовремя подкидывая дрова в угасающие головешки, и ворошить угли, упреждая клубы дыма и чёрной копоти. Только тогда около костра, как и около настоящей любви, путники смогут согреться и отдохнуть.

Кроме того, Анфиса совершенно чётко осознавала, что некрасива и очередь из женихов за ней не встанет.

Она была среднего роста, темноволосая, с крупноватым носом и самыми обыкновенными глазами густо-серого цвета. Ну и пусть не красавица. Спорт приучает достойно принимать и победы, и поражения.

Под лёгкий бег хорошо думалось и привольно дышалось. Она улыбнулась зелёному оку светофора и ступила на зебру. Больше она ничего не помнит.

Колодец… глубина… мрак… цементные кольца и резкие звуки, гулом отдающиеся в ушах.

Звуки то приближались, то удалялись, настырно распиливая черепную коробку.

Она думала, что спорт приучил её не бояться боли, но сейчас всё её тело превратилось в сплошную боль от макушки до пяток. Дёргало руки, болели ноги, винтовая боль зарождалась где-то у основания черепа и по позвоночнику скатывалась вниз, к кончикам пальцев.

«Где я? Упала на соревнованиях?» Сознание возвращалось медленно, по каплям, подавая ве кам импульс открыть глаза. Это оказалась так трудно, словно на лице лежала толща плотно утрамбованной земли.

– Где я?

Женщина в белом халате обернулась и поправила капельницу.

– В больнице. Тебя привезли после аварии и сделали операцию. Ты что-нибудь помнишь?

Анфиса посмотрела на прозрачный мешочек капельницы и перевела взгляд на ногу, подвешенную на вытяжке.

– Нет.

– А своё имя? – не отставала медсестра, мешая снова проваливаться в глубь колодца.

– Анфиса. – Шершавый язык застыл во рту дохлой рыбой.