Лабиринт призраков

Сеньору Альтеа, его «большому другу и уважаемому коллеге», кто в течение многих лет только и ждал удобного случая, чтобы воткнуть нож в спину, записка от генералиссимуса с извинениями, что он не сможет посетить бал, наверняка доставила удовольствие. Вальс проклинал Альтеа и его стаю гиен – полчище новых центурионов, кого все чаще стали именовать «ядовитыми цветами», распустившимися под сенью древа государственной власти, и кто начал захватывать ключевые посты в правительстве. Значительная их часть в тот момент слонялась по саду, пила шампанское, закусывая канапе, и жаждала его крови.

Вальс поднес к губам сигарету, зажатую между пальцев, и увидел, что она полностью истлела. Висенте, начальник личной охраны Вальса, наблюдал за шефом, стоя в дальнем конце коридора, и подошел, чтобы предложить свои сигареты.

– Спасибо, Висенте.

– На здоровье, дон Маурисио… – пробурчал верный цербер.

Вальс кивнул, горько усмехнувшись. Висенте, всегда проявлявший преданность и почтение, вернулся на пост, где почти слился со стенами, исчезнув на фоне обоев, так что, не присматриваясь специально, заметить его было трудно.

Вальс сделал первую затяжку, задумчиво глядя на широкий коридор, расстилавшийся за сизой завесой дыма, который он выпустил изо рта. Мерседес именовала этот холл «картинной галереей». Галерея тянулась в обход третьего этажа, картины на стенах и обилие статуй внушали ей сходство с большим музеем, обделенным вниманием публики. Лерма, хранитель Прадо, следивший за состоянием коллекции, неизменно напоминал, что в галерее не следует курить и солнечный свет может повредить полотна.

В его честь Вальс со вкусом затянулся второй раз. Для него не являлось тайной, что на самом деле Лерма считал, не имея ни мужества, ни решимости высказать свое мнение вслух, будто произведения искусства не заслуживают прозябания в частной коллекции, каким бы ни был великолепным интерьер и могущественным – хозяин. Их настоящим домом является музей, где ими может любоваться и восхищаться публика – те самые ничтожества, которые аплодируют на торжествах и выстраиваются в очередь на похоронах.

Вальсу нравилось, сидя в одном из епископских кресел, расставленных островками вдоль картинной галереи, разглядывать свои сокровища. Немалая их часть была подарена или просто изъята из частных коллекций горожан, выбравших неправильную сторону в противостоянии. Другие произведения искусства поступили из музеев и дворцов, находившихся в ведении его министерства в качестве бессрочного займа.