Лабиринт призраков

Секретарша заколебалась:

– Дон Маурисио расспрашивал сеньора Болеа о заключенных, находившихся в тюрьме в тот период, когда он служил комендантом. Его интересовали подробности их дальнейшей судьбы. Отбывали ли они еще срок или вышли на свободу, умерли или же были переведены в другую тюрьму. Он не объяснил, зачем ему это понадобилось.

– Вы помните, какие имена он назвал?

– Их было много. И много лет прошло с тех пор.

– В том числе фигурировало имя Сальгадо?

– Да.

– А еще?

– Я точно помню только одно имя: Давид Мартин.

Алисия и Варгас переглянулись. Варгас сделал пометку в записной книжке.

– Еще кого-нибудь вспомните?

– Кажется, произносили фамилию, которая звучала на французский лад, по-иностранному. Я ее не помню. Ведь действительно прошло много лет. Какое значение это может иметь теперь?

– Мы не знаем, донья Мариана, но обязаны рассмотреть все варианты. Возвращаясь к анонимным письмам… Когда передали министру первое из них, вы не помните, как он отреагировал? Сказал нечто такое, что привлекло ваше внимание?

Секретарша покачала головой:

– Ничего особенного он не говорил.

И будто не придал ему большого значения. Министр положил конверт в ящик и распорядился, что если придут похожие письма, чтобы я вручала ему их лично.

– Не вскрывая?

Донья Мариана кивнула.

– Дон Маурисио просил вас ни с кем не обсуждать анонимки?

– В этом не было необходимости. У меня нет привычки обсуждать дела дона Маурисио с людьми, которых они не касаются.

– Донья Мариана, министр имел обыкновение напоминать, что вы должны сохранять конфиденциальность? – уточнила Алисия.

Секретарша Вальса сжала губы и не ответила.

– У вас есть еще вопросы, капитан? – надменно спросила она, нетерпеливо обратившись к Варгасу.

Алисия проигнорировала явное желание доньи Марианы уклониться от дальнейших расспросов. Подавшись вперед, чтобы находиться в зоне прямой видимости дамы, она продолжила:

– Вы знали о намерении дона Маурисио испросить помилование для Себастьяна Сальгадо у главы государства?

Секретарша смерила ее взглядом, уже не прилагая усилий, чтобы скрыть неприязнь и враждебность, которые Алисия вызывала у нее.

Донья Мариана повернулась к Варгасу в надежде получить поддержку, но тот уткнулся в свою записную книжку.

– Разумеется, знала.

– Вы не удивились?

– Почему мне следовало удивляться?

– Министр говорил вам о причинах столь неординарного решения?

– Он поступил так из милосердия.