Прогулки по краю пропасти

Оказалось, после второго курса, в студенческом лагере МГУ под Сочи. Вспомнился баскетбольный центровой, прогулки по ночному пляжу за ручку… Купания в чернющей, нагретой за день соленой воде… Неуклюжие попытки центрового завалить ее на песок…

Все это сразу всплыло в памяти, когда самолет пошел на посадку в Суджукском аэропорту. «Як-40» заходил со стороны моря, в иллюминатор была видна изумрудная изумительная вода. Потом мелькнула полоска пляжа, белый песок, грибки, кабинки для переодевания и – тела, тела, тела… Отпускники жадно ловили каждый луч уходящего на ночной покой солнца.

Варя вздохнула: оказывается, и в южном море есть кайф – а она уже подзабыла. Все вакации и отпуска последних лет она проводила не на пляжах. Отдыхала деятельно и экстремально. Сплав на катамаранах по Катуни, потом – по Большому Зеленчуку. Затем на байдарках в белые ночи по Белому морю…

И впечатления от таких путешествий ярче, чем от валяния на теплом песочке. И денег тратится куда меньше.

Она могла бы себе позволить и Кипр, и Анталию, и Сочи, и Суджук… Но душа все равно стремилась к дикой природе: своя компания, костер да гитара.

Было в таком отдыхе неизъяснимое очарование.

Вот и погибшее семейство из Твери тоже решило отдохнуть романтически: сосновый бор, море, палатка… И какой ужас с ними приключился! «Н-да, – подумала Варя, – все меньше мест в стране, где можно уединиться. Слиться, так сказать, с природой. И при этом – ничем не рисковать. Остаться живым и здоровым».

Самолет довольно жестко ударился шасси о посадочную полосу.

Пассажиров тряхнуло. Кое-кто (из числа продвинутой публики) по-европейски зааплодировал. Прочие пассажиры аплодисменты не поддержали, и они стихли.

«Як» бешено загудел пущенными на реверс моторами, поднял закрылки, принялся тормозить. Все медленнее замелькали в иллюминаторе бензовоз, автотрап, провинциальный сарайчик вокзала с надписью сверху: «СУДЖУК».

«Интересно, – подумала Варя, – успел Сергей Александрович договориться, чтобы меня встретили? Или придется добираться-устраиваться самостоятельно?»

Самолет порулил к зданию аэровокзала, и сквозь железную решетку на улице стала видна небольшая толпа встречающих.

В то же самое время. Суджук

Саня

Саня понимал, что пьян.

И не просто пьян, а пьян капитально.

Это было хорошо. Водка мешала ему думать о Динке. И о том, что ее нет.

И больше – никогда не будет.

Он сидел один в открытом кафе близ гостиницы, метрах в двухстах от набережной.