Наследники земли

Жусеф сказал, что снимает дом и снова работает менялой на улице Ампле – той, что идет параллельно морю вдоль берега и хлебного рынка; туда-то и направился дрожащий сыщик, прежде чем колокол викария повелел расходиться по домам.

– Он прячется в колокольне Святой Марии у Сосны, – выпалил Уго на одном дыхании, стуча зубами.

Жусеф, не изменившись в лице, пригласил гостя в дом и провел к уютному теплому очагу. К огню жалось не меньше дюжины евреев: кто-то сидел, большинство стояли, самые младшие лежали на полу.

Жусеф поставил для Уго стул и из висевшего над огнем большого черного котла налил полную миску дымящегося овощного супа.

– Я его выследил, – уверенно сообщил Уго старому меняле.

– После расскажешь, – спокойно ответил Жусеф, передавая миску. – Сначала приди в себя, не хватало еще заболеть.

– А где Саул? – спросил Уго, услышав о болезнях.

Красноречивого молчания оказалось достаточно. Уго не хотел проявлять лишнего любопытства, сидя в окружении всех этих евреев… теперь обращенных в христианство, бледных и потускневших, набившихся в маленький дом, – даже дыхание их было пропитано тоской.

Юноша принял миску, руки его уже отогрелись, вот только чувствовать на себе чужие взгляды было неловко. Никто ничего не говорил, многие даже старались потише кашлять и вздыхать. Жусеф сел у очага рядом с Уго, отдавая пламени и взгляд, и чувства, а гость между тем приходил в себя с помощью супа и вина, которое принесла ему старая женщина – может быть, жена менялы.

– Я его видел, – наконец повторил Уго, сделав большой глоток. Вино было терпкое и кислое. – Он был от меня так же близко, как вы сейчас, – уточнил гость.

Да. Уго мог ощутить его запах, мог дотронуться, если бы всего лишь протянул руку, когда Лысый Пес неожиданно возник совсем рядом и справил нужду на соседнюю могилу. Уго перестал дышать, сердце его колотилось, он не шелохнулся, пока убийца не ушел обратно в колокольню.

– Он, безусловно, рассчитывает записаться в сицилийскую армаду, – добавил Уго.

– Мы убьем его раньше, этой же ночью! – загомонили гости.

Эта мысль всем показалась замечательной. Только Жусеф продолжал молча смотреть на огонь. В конце концов все замолчали в ожидании его решения.

– Завтра рано утром я пойду к викарию. Он арестует и казнит Амата. Я уверен. И кстати, – старик обернулся к Уго, – не называй меня Жусеф, теперь меня зовут Раймундо… Раймундо Саграу.