Покинутые. Правдивые истории о трагических судьбах и поиске счастья

И старательно делала в дни проверки уборку, готовила и стирала. Наверное, в своем понимании Тонька была идеальной матерью.

– А вы чего всем семейством-то на улицу выперлись? – спросил Димон.

– Клопов травим. Вот паразиты, кусаются так больно.

Несколько комнат в общаге обработали. Запах стоял невыносимый, вот они и вышли.

Мы привезли два огромных чана. В одном – еще теплый борщ, в другом – перловка с грибами. А еще сухие пайки: печенье, вафли, шоколадки, соки. Дети жадно разбирали пайки, накладывали в тарелки горячее.

Пока ехали к другой семье, Дима рассказал немного об Антонине: родила она рано, лет в пятнадцать. От кого – родным не сказала. Любила развлекаться, бегала на свидания. Ребенка скинула на бабулю. А потом бабули не стало, Тоньке только-только стукнуло 18 лет. Ее совсем понесло. Перебивались случайными заработками.

– Не, она не работала проституткой, – ответил на мой взгляд Дима. – Она просто любвеобильная. Все только о романах думает. Вот есть сказка про Золушку, а эта – про Тоньку.

По крайней мере, она так думает. Или вот история по Наталью Водянову – она, кстати, тоже торговала на рынке.

Так и живет Тоня в ожидании счастливой и богатой жизни. Ищет, пробует принцев на вкус.

Пока ездили в рейды, встречали женщин с похожей судьбой. Натуры романтические, творческие – но считающие, что в этом мире их не понимает никто. Потому ищут счастье в крепких напитках и в новых кавалерах.

Дядяй

– Кто такой комбриг?

– Это папа Леши.

– А чем он занимается?

– Он композитор.

– Ой, ну и шуточки у тебя…

Этот разговор произошел у нас с Димой – другом моего тогда еще молодого человека, а теперь уже мужа, Леши. Я только хотела узнать о его семье чуть больше.

Я всего три раза в жизни встречала людей с абсолютным музыкальным слухом. Первым была аккомпаниатор детского хора, где я пела в детстве. Вторым – девочка Галя с занятий по сольфеджио, которая могла с точностью на слух записать все ноты на бумагу, всего один раз прослушав мелодию.

Третьим – папа моего мужа, Виталий Шоркин, удмуртский самодеятельный композитор. Он играл на многих инструментах и легко мог на слух воспроизвести любое музыкальное произведение. Именно о нем я сегодня и хочу рассказать.

Он родился в деревеньке Байситово. Рос без мамы: она была жива-здорова, просто второй раз вышла замуж, и у нее появилась новая семья, в которой Витя не прижился. Как-то пришли навестить его бабушка с дедушкой.