3½. С арестантским уважением и братским теплом

Проходя по какому-то из коридоров, увидел, что дверь одной из камер открыта и там роется куча сотрудников, выбрасывают в коридор что-то невнятное: веревки, сигаретные пачки, коробки спичек. Все жильцы камеры – человек, наверное, пятьдесят – находились в огороженном решетками торце коридора, через который пролегал наш путь.

«Вот она, первая встреча со злыми зэками», – с волнением думал я и, приближаясь, прокашлялся, чтобы случайно не поздороваться фальцетом.

Зэки выглядели очень зэками. Во-первых, все небритые, во-вторых, все нерусские, а значит – взгляд из-под моноброви и из недр темных мешков.

В основном все стояли в куче, только трое барражировали туда-сюда, крутя четки и сутулясь.

– Всем отойти к стене, – приказал майор.

Его не послушались. Тогда он приказал еще раз, и зэки слегка подвинулись к стене, всем своим видом показывая, что это они не подчиняются приказу, а просто решили размяться и отойти, к примеру, к стене.

– Арестанты, всех приветствую! – говорю.

– Здорово, здорово! – много ответов и, кстати, дружелюбных.

– Из какой хаты?

– Пятьдесят седьмой. – Мне бы тут ответить, что с карантина, но я этого еще не знал, а зэки остались в задумчивости, что это за хата такая. Кстати, номер хаты на карантине пророческий, а почему пророческий, вы поймете, если знаете номера регионов РФ, указанные на автомобильных номерах.

На этом мое первое знакомство с зэками завершилось. По его итогам у меня сложилось впечатление, что из русских в «Бутырке» только я, майор и чувак-мошенник, но он не в счет.

Позже за мной пришли в камеру и сказали: «С вещами на выход». Я собрал все, что у меня было, – кроме казенных миски, ложки и кружки, так как у меня были свои (о чем впоследствии пожалел, потом они могли бы очень пригодиться в хозяйстве), – и поплелся куда-то по переходам «Бутырки».

Привели в другое крыло. Там надзиратель-девочка. Дородная и менее приветливая.

Подводят к камере № 298. Открывают. Хорошо.

Камера маленькая, на четверо нар. Стоит в ней седой небритый мужик с очень печальным лицом. На столе – таз.

Вхожу, кладу матрас.

– Здоровенько.

– Здорово.

– Олег.

– Руслан.

Жмем руки.

«Чечен», – почему-то думаю я.

– Чечен? – спрашиваю.

– Почему? – удивляется Руслан. – Русский, из Владимира.

– А что в тазу?

– Оливье.

Не успел разложиться, заходят за мной – к адвокату. Долго куда-то ведут, там – мой адвокат Кирилл.