Война и мир. Том I–II

Князь Андрей видел, что этот Ипполит, которого он (должно было признаться) почти ревновал к своей жене, был шутом в этом обществе.

– Нет, я должен вас угостить Курагиным, – сказал Билибин тихо Болконскому. – Он прелестен, когда рассуждает о политике, надо видеть эту важность.

Он подсел к Ипполиту и, собрав на лбу свои складки, завел с ним разговор о политике. Князь Андрей и другие обступили обоих.

– Le cabinet de Berlin ne peut pas exprimer un sentiment d'alliance, – начал Ипполит, значительно оглядывая всех, – sans exprimer… comme dans sa derni?re note… vous comprenez… vous comprenez… et puis si sa Majestе l'Empereur ne dеroge pas au principe de notre alliance…[290 - Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая… как в своей последней ноте… вы понимаете… вы понимаете… впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза…]

– Attendez, je n'ai pas fini… – сказал он князю Андрею, хватая его за руку.

 – Je suppose que l'intervention sera plus forte que la non-intervention. Et… – Он помолчал. – On ne pourra pas imputer ? la fin de nonrece-voir notre dеp?che du 28 novembre. Voil? comment tout cela finira[291 - Подождите, я не кончил… Я думаю, что вмешательство будет прочнее, чем невмешательство. И… Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября… Вот чем все это кончится.].

И он отпустил руку Болконского, показывая тем, что теперь он совсем кончил.

– Demosth?nes, je te reconnais au caillou que tu as cachе dans ta bouche d'or![292 - Демосфен, я узнаю тебя по камню, который ты скрываешь в своих золотых устах!] – сказал Билибин, у которого шапка волос подвинулась на голове от удовольствия.

Все засмеялись. Ипполит смеялся громче всех. Он, видимо, страдал, задыхался, но не мог удержаться от дикого смеха, растягивающего его всегда неподвижное лицо.

– Ну, вот что, господа, – сказал Билибин, – Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни.

Ежели бы мы были в Вене, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave[293 - в этой гадкой моравской дыре.], это труднее, и я прошу у всех вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Br?nn[294 - Надо его попотчевать Брюнном.]. Вы возьмите на себя театр, я – общество, вы, Ипполит, разумеется, – женщин.

– Надо ему показать Амели, прелесть! – сказал один из наших, целуя кончики пальцев.