Война и мир. Том I–II

Мы одни должны искупить кровь праведника. На кого нам надеяться, я вас спрашиваю?.. Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора Александра. Она отказалась очистить Мальту. Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцеву? Ничего. Они не поняли, они не могут понять самоотвержения нашего императора, который ничего не хочет для себя и все хочет для блага мира. И что они обещали? Ничего. И что обещали, и того не будет! Пруссия уже объявила, что Бонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него… И я не верю ни в одном слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу.

Cette fameuse neutralitе prussienne, ce n'est qu'un pi?ge[36 - Этот пресловутый нейтралитет Пруссии – только западня.]. Я верю в одного Бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!.. – Она вдруг остановилась с улыбкой насмешки над своею горячностью.

– Я думаю, – сказал князь, улыбаясь, – что, ежели бы вас послали вместо нашего милого Винценгероде, вы бы взяли приступом согласие прусского короля.

Вы так красноречивы. Вы дадите мне чаю?

– Сейчас. A propos, – прибавила она, опять успокоиваясь, – нынче у меня два очень интересные человека, le vicomte de Mortemart, il est alliе aux Montmorency par les Rohans[37 - Кстати, – виконт Мортемар, он в родстве с Монморанси через Роганов.], одна из лучших фамилий Франции. Это один из хороших эмигрантов, из настоящих. И потом l'abbе Morio[38 - аббат Морио.

]; вы знаете этот глубокий ум? Он был принят государем. Вы знаете?

– А! Я очень рад буду, – сказал князь. – Скажите, – прибавил он, как будто только что вспомнив что-то и особенно-небрежно, тогда как то, о чем он спрашивал, было главной целью его посещения, – правда, что l'impеratrice-m?re[39 - вдовствующая императрица.] желает назначения барона Функе первым секретарем в Вену? C'est un pauvre sire, ce baron, ? ce qu'il para?t[40 - Барон этот ничтожное существо, как кажется.

]. – Князь Василий желал определить сына на это место, которое через императрицу Марию Феодоровну старались доставить барону.

Анна Павловна почти закрыла глаза в знак того, что ни она, ни кто другой не могут судить про то, что угодно или нравится императрице.

– Monsieur le baron de Funke a еtе recommandе ? l'impеratricem?re par sa soeur[41 - Барон Функе рекомендован императрице-матери ее сестрою.], – только сказала она грустным, сухим тоном.