Война и мир. Том I–II

Роман Толстого моралистичен, и автор вершит над героями свой строгий и неотменяемый суд: утратой власти наказан Наполеон; смертью детей – Элен и Анатоля – князь Василий Курагин и его супруга. Семейство Курагиных вымарывается, истребляется со страниц книги бытия, в то время как Николаю и Марье Ростовым, Пьеру и Наташе Безуховым создатель романа дарует долгую жизнь, счастливое отцовство и материнство.

Однако автор «Войны и мира» судит героев с некоей особенной позиции, далекой от традиционного нравственного ригоризма.

Отзывчивая, благодарная, милая Соня обречена на вечное девичество не потому, что дурна душевно, но потому что лишена жизненной силы, являясь, по словам Наташи, «пустоцветом». Толстому симпатичен заурядный Николай Ростов, живущий, как заведено в той среде, с которой он себя отождествляет. (Это, прежде всего, гусарское «братство».) Симпатичен энергией, страстью, волей к жизни. Этическое в «Войне и мире» во многом производно от витального, от этой любви к бытию и к его радостям.

Любимые герои писателя далеко не идеальны. Наташа, сначала по-детски влюбленная в Бориса Друбецкого, потом полюбившая князя Андрея и почти сразу увлеченная чувственной страстью к Анатолю, а вскоре после того испытывающая зарождающуюся любовь к Пьеру, внешне напоминает любвеобильную Элен. Кутежи и разврат Пьера, казалось бы, похожи на поступки Долохова или Анатоля, как и «гусарство» Николая Ростова или Денисова. Но за внешним сходством таится различие. Душевная широта, открытость, причастность через страсть, через азарт к полноте бытия противопоставлены душевной ограниченности, самовлюбленности, притворству.

Не идеален в изображении Толстого и народ. Хозяин постоялого двора Ферапонтов, поджигающий дом, чтобы он не достался французам (и это для автора поступок, исполненный широты и даже величия), жестоко «в патриотическом озверении» избивает жену, предложившую до прихода Наполеона покинуть Смоленск. Против Наполеона поднимается «дубина народной войны». Но богучарские мужики бунтуют, не желая отпускать свою госпожу (совсем не тиранку), и хотят приветствовать «освободителя Наполеона».

Единому чувству, «скрытой теплоте патриотизма», согревающей души солдат перед Бородинским сражением, противопоставлена тупая, дикая ярость толпы, дерущейся за царские бисквиты или забивающей насмерть несчастного «шпиона» Верещагина.

В романе Толстого уравнены в своем значении исторические сцены и сцены частной, семейной жизни.