И всех их создал Бог

Теперь все это уходило в прошлое, и «иголки да иголки» еще раз заставили меня осознать, что ничто уже никогда прежним не будет.

Началась революция и в сельском хозяйстве, и в практической ветеринарии. Обработка земли и скотоводство все больше строились на научной основе, а понятия, передававшиеся из поколения в поколение, опровергались и забывались. Ветеринарную же практику все больше захлестывали волны надвигающегося урагана важнейших открытий.

Производились неслыханные прежде операции, сульфаниламиды уже нашли широчайшее применение, а главное, война, требовавшая действенного лечения ран, дала мощнейший толчок стремительному развитию и усовершенствованию открытия Александра Флеминга, установившего антибактериальные свойства пенициллина.

Первый из антибиотиков пока еще не был на вооружении у ветеринаров, если не считать лечения маститов, где он применялся в виде свечек для введения в молочную железу. Но он пролагал дорогу армии лекарственных средств, которая вскоре уничтожила даже память о наших былых панацеях.

И становилось все яснее, что дни мелких фермеров сочтены. Именно они, владельцы полудюжины коров, небольшой свинарни и курятника, составляли костяк нашей практики. Но они же все чаще задумывались, удастся ли им и дальше сводить концы с концами, а некоторые продавали свои фермы более крупным хозяевам. Теперь, в восьмидесятых годах, среди наших клиентов мелких фермеров практически нет. Я могу их по пальцам пересчитать – стариков, которые упрямо продолжают делать то, что делали, только потому, что всегда это делали.

Последних из дорогих моему сердцу людей, которые жили по старинным заветам и говорили на старинном йоркширском наречии, совсем уже погубленном радио и телевидением.

Я еще раз вдохнул полной грудью и сел за руль. Томительное ощущение перемен по-прежнему тяготело надо мной, но я поглядел сквозь ветровое стекло на величавые холмы, возносящие лысые вершины к облакам – ярус за ярусом, неподвластные времени, несокрушимые, царящие над всем великолепием долин, и мне сразу стало легче.

Йоркширские холмы остались прежними.

Я заехал еще на одну ферму и вернулся домой в Скелдейл-хаус справиться, нет ли новых вызовов.

Там тоже все переменилось. Зигфрид, мой партнер, женился и жил теперь в нескольких милях от Дарроуби, а в доме, где помещалась приемная, остались только мы с Хелен и малыш Джимми, наш сын.