И всех их создал Бог

Норман промолчал, и я попросил его составить из тючков соломы столик под наши инструменты и разбросать солому вокруг коровы, пока я буду кипятить эти инструменты в кастрюле на кухонной плите.

Вскоре все было готово. Шприцы, шовный материал, скальпели, ножницы, состав для местной анестезии и вата заняли свои места на тючках, застеленных чистым полотенцем. Я подлил антисептического средства в воду и сказал фермеру:

– Мы положим ее на бок, а вы держите голову. Она так измучена, что не будет особенно сопротивляться.

Мы с Норманом уперлись Белле в плечо, и она покорно опрокинулась на бок. Фермер прижал ее шею коленом. Я ткнул Нормана локтем и шепнул, глядя на широкое пространство рыжей шкуры передо мной:

– Где делать разрез?

Норман кашлянул.

– Э… Вот, примерно… – Он неопределенно повел рукой.

Я кивнул.

– Там, где мы оперируем рубец, а? Но только чуть ниже, верно?

Я принялся состригать волосы широкой полосой сантиметров в тридцать. Чтобы извлечь теленка, отверстие понадобится порядочное! Затем я быстро анестезировал операционное поле.

Теперь мы в подобных случаях ограничиваемся местной анестезией, и, пока длится операция, корова спокойно лежит на боку, а то даже и стоит. Она просто ничего не чувствует. Однако кое-какими своими сединами я обязан двум-трем норовистым коровам, которые в самый разгар операции вдруг вскакивали и бросались прочь, а я мчался рядом, стараясь не допустить, чтобы их внутренние органы вывалились наружу.

Но все это еще мне предстояло.

А в этот, первый, раз у меня ничего подобного и в мыслях не было. Я рассек кожу, мышечный слой, брюшину, и в разрез выпучилось нечто бело-розовое.

Я потыкал пальцем и ощутил внутри что-то твердое. Неужели теленок?

– Что это? – прошипел я.

– Э? – Норман, стоявший на коленях рядом со мной, нервно подпрыгнул. – Я не понял…

– Ну, это! Рубец или матка? По положению тут вполне может быть матка.

Студент судорожно сглотнул:

– Да… да… матка. Конечно, она.

– Отлично.

 – Я даже улыбнулся от облегчения и смело сделал разрез. Из-под скальпеля выполз плотный ком пережеванной травы, с шумом вырвались газы и брызнула бурая жидкость. – Черт! – взвыл я. – Это же рубец! Господи боже ты мой! – Грязный вал перекатился в брюшную полость и скрылся из виду. Я не сумел сдержать стона. – Что это за штучки, Норман, черт вас подери?

Я почувствовал, что он трясется, как в ознобе.

– Да пошевеливайтесь же! – рявкнул я. – Давайте иглу.