Дерево на крыше (сборник)

Ребенок затерялся, буквально утонул в толстых складках одеяла. Его розовая мордочка величиной с кулачок выглядывала со дна.

Вера, конечно, хотела бы видеть Александра среди встречающих. Но она не стала его вызывать. Отвлекать от съемок. Зачем заставлять человека делать то, чего он не хочет?

Хорошо, конечно, иметь полный комплект: и сына, и мужа, но в сложившейся ситуации лучше так, чем никак. Могло вообще никого не быть. А теперь у нее есть сын, и это навсегда. На всю ее жизнь. Прощайте, сиротство и одиночество.

Благодаря кому? Александру.

Александр сделал ей сына. Вера долго не беременела, и только активный, молодой, гормонально насыщенный сперматозоид Александра прорвался через все преграды и достиг нужной цели.

Квартира тоже оказалась куплена с помощью Александра. Если бы не его половина, Вера не смогла бы одолжить такую астрономическую сумму.

И профессионально он ее продвинул. Вера сыграла несколько полноценных эпизодических ролей. Застолбила свой типаж, и другие режиссеры стали приглашать наперебой.

Кому сказать «спасибо»? Александру. А то, что он не захотел жениться, – можно понять. Они не сошлись во времени. Десять лет – громадная разница. Через десять лет у нее закат. А у него – расцвет.

Вера все умела понять и не озлобиться. В ней совсем не было зла. Она все воспринимала как благо. Господня воля.

После ладожской Дороги жизни, когда твой грузовик ползет в колонне, сверху гудят немецкие самолеты, разрывы слева и справа, столбы воды и расколотого льда и уходящие под воду грузовики с живыми и теплыми людьми, – после этого все, что предлагала жизнь, – все хорошо.

Мальчик был назван Иван, в честь Иоанна Богослова.

Это имя ему очень шло. Иванушка – и больше никто. Большие синие глаза, золотистые волосы. Пастушок.

«Из наших. Из ивановских», – думала Вера.

Она его мыла, купала, кормила, гуляла – все по часам и по минутам. И не уставала. Бог давал силы. Вера была готова нести любые нагрузки, потому что она делала главное дело своей жизни.

– Счастье! – страстно произносила Вера, зарываясь лицом в теплое драгоценное тельце. – Счастье…

Мальчик смотрел серьезно, как будто что-то понимал. И самое первое слово, которое он произнес, было:

– Тя-ття, – повторил слово «счастье».

Трудно сказать, как грудные дети видят свою мать. Может быть, лицо Веры казалось Иванушке солнышком, от которого тепло, светло и вся жизнь.