Дерево на крыше (сборник)

Он лежал и отмокал от десятимесячного отсутствия, от грязи и пьянства, от случайной еды и случайных связей. Экспедиция – это цыганский табор. Все временно и случайно, с проблесками творческого счастья.

Александр промолчал, и Марго стало его жалко.

Александр вместо Ирины из «Трех сестер» получил Ольгу – возрастную и положительную. И теперь он должен изображать семейное счастье. Или не изображать.

Александр выбрал центристскую позицию: он старался не огорчать Веру, соблюдал супружеский и отцовский долг.

Но при этом жил как козел на поводке. Поводок можно было отпустить на любую длину.

Вера наконец-то получила все, о чем мечтала: дом, мужа, сына и нетрадиционную свекровь. Обычно свекровь и невестка – скрытые соперницы. А Вера и Марго – подруги и единомышленники.

Марго понимала: Вера старше Александра, секс страдает. Но для Александра с его характером вечного мальчика гораздо важнее материнское начало. Вера с ее талантом терпения – вторая мать. А это важнее, чем секс. Секс можно добавить на стороне.

Как соль в пресную еду.

Вера видела, что со свекровью ей повезло невиданно, и старалась ей угодить. Она взяла на себя все домашнее хозяйство. У нее оказались «вкусные руки» и, главное, способность к обучению.

Марго знала много секретов, которые превращали простую еду в кулинарный шедевр.

В дом постоянно шастали гости: одни ушли, другие пришли.

Марго расцветала от гостей. Подпитывалась энергией. Как она умела встретить… Как принять… Марго любовалась пришедшим – скрыто и явно.

Каждый человек для Марго был носителем божественного промысла, секрет которого надо было разгадать. И она разгадывала. И находила в каждом то, чего не видел никто до нее.

Марго была доброжелательна. А доброжелательность – это и есть интеллигентность.

Вера привыкла к унижениям. Как-то так получалось, что ее все унижали: первый муж, художник Вилен, сама жизнь с матрасом в кулисах, режиссеры, которые не видели в ней героиню, Александр, не допускавший мысли о женитьбе. И только Марго видела в Вере и актрису, и женщину, и личность.

И постепенно Вера прониклась ее уверенностью. Да. Она не хуже других. И даже лучше многих.

Вера расцвела. Уверенность ей шла. Режиссеры наперебой приглашали Веру сниматься. Главных ролей она по-прежнему не получала, только эпизоды. Играла простых, русских и справедливых. Вера отпечаталась в сознании как хороший человек. Ее уже узнавали на улице и улыбались как знакомой, почти родственнице. Веру любили.