Таинственное пламя царицы Лоаны

Она знает все – и что с тобою приключилось, и как с тобою обращаться.

Паола написала мне адрес и телефонный номер моего офиса. После площади Каироли идти вперед по улице Данте и перед портиком Старого рынка – там будет портик, не ошибешься – свернуть на левой стороне в проулок, и ты на месте.

– Если случится какая-то непредвиденность, заходи в ближайший открытый бар и звони Сибилле или звони мне, мы вышлем за тобой спасателей с собаками. Хотя, надеюсь, обойдется без этого. Ах да, имей в виду, что вы с Сибиллой говорите между собой по-французски, так повелось с самого начала, когда она итальянского не знала, да так и осталось между вами.

У вас с Сибиллой такие игры.

Сколько народу на улице Данте, как приятно идти между незнакомцами без всякой обязанности узнавать их в лицо. Тебя охватывает ощущение спокойствия. Ты понимаешь, что и они на семьдесят процентов в твоем положении. В сущности, я ведь могу быть приезжим, пока что немного одиноким, но одиночество поправимо. Точно, я ведь и есть приезжий.

На эту планету. Кто-то махнул мне от двери бара, с порога магазина. Без всяких покушений на узнавания и разговоры. Я тоже помахал в ответ – и таким образом несколько раз чудной силой спасся!

Я нашел улицу и табличку антикварни, как находят тайник в бойскаутских играх. Скромная, симпатичная табличка невысоко на двери, Studio Biblio, видимо, фантазия у меня не то чтобы очень, хотя, с другой стороны, как прикажете называть – Alla Bella Napoli? Я позвонил, двери клацнули, я поднялся, площадка второго этажа, распахнутая дверь и Сибилла в проеме.

– Bonjour monsieur Yambo… pardon, monsieur Bodoni.

Как будто память потеряла она, а не я. Действительно прекрасна. Прямые светлые длинные волосы, «чистый овал». Никакой раскраски. Хотя нет, есть немножко голубизны на глазах. Каким это можно охарактеризовать прилагательным? Нежнейшая? Стереотип, естественно, однако одни стереотипы мне и служили подорожной в общество людей. Джинсы, кофтенка с какой-то надписью вроде Smile, целомудренно облегающая подростковую грудь.

Мы оба были страшно смущены.

– Mademoiselle Sibilla? – спросил я.

– Oui, – ответила она. И повторила быстрее, еще быстрее: – Оhui, houi. Entrez.

Какой-то всхлипывающий звук. Первое оиi она выговаривала нормально, второе – уже с придыханием, как будто ей перехватывало горло, а третье – на слабом выдохе и с интонацией неуловимого вопроса. Все это наводило на мысль о почти детском замешательстве и в то же время о вызывающей робости.