Блондинка

Они были женаты вот уже двадцать шесть лет, но Элси так и не знала, сколько же в год зарабатывает Уоррен наличными.)

Это означало, что Уоррена не бывало дома целыми днями, а когда он поздним вечером возвращался к ужину, ему было не до болтовни. Он мыл лицо и руки до локтей, доставал из холодильника бутылку пива и садился за стол. Ел, а потом, покончив с едой, отваливался от стола, и уже через несколько минут из спальни доносился его храп. Он валился на кровать в одежде и, едва успев снять ботинки, засыпал мертвым сном.

Если она, Элси, будет держаться от него на почтительном расстоянии, пусть даже с поджатыми губами и исполненная негодования, он того не заметит.

Завтра у них была большая стирка, и Элси даже позволила Норме Джин пропустить утренние занятия в школе, чтобы та помогла ей с подтекающей стиральной машиной марки «Кельвинатор», и отжималкой, в которой вечно что-то заедало, и корзинами с выстиранной одеждой, которые надо было выносить на задний двор, чтобы развесить белье на веревках (вообще-то, это было против правил округа – не пускать ребенка в школу по столь неуважительной причине, но Элси знала: Норма Джин никогда не проболтается, в отличие от пары других неблагодарных негодяек, которые в прошлом не раз закладывали ее властям).

Пожалуй, сейчас было не самое подходящее время заводить столь серьезный разговор, пока Норма Джин, веселая, вспотевшая, безропотно делала всю эту нелегкую работу. Она даже напевала себе под нос приятным хрипловатым голосом популярные песенки из еженедельной передачи «Ваш хит-парад».

Норма Джин поднимала влажные простыни тонкими, но на удивление сильными руками и закрепляла их прищепками на веревке, а Элси – в соломенной шляпе, чтобы защитить глаза от солнца, с сигаретой «Кэмел» во рту – пыхтела, как старая кляча. Несколько раз Элси, оставив Норму Джин одну во дворе, заходила в дом – то в туалет, то выпить чашечку кофе, то позвонить по телефону. Стояла, прислонившись к кухонной столешнице, и видела в окне пятнадцатилетнюю девочку: та, стоя на цыпочках, как балерина, развешивала белье; видела ее симпатичную круглую попку и любовалась ею, хоть Элси и не была лизой.

Говорили, Марлен Дитрих была лизой. И Грета Гарбо. И, кажется, еще Мэй Уэст?

Она глаз не сводила с Нормы Джин, сражавшейся с бельем на заднем дворе. Пальмы как крысиные хвосты, под ногами хрустит высохшая крошка листвы. Девочка аккуратно вешает спортивную рубашку Уоррена, и та парусит на ветру.