Блондинка

Одна девочка (как выяснилось позже, ее насиловали родной отец и дядья) вдруг оттолкнула Элси и крикнула ей в лицо: «Да заткнись ты, мышь летучая!»

К пятнадцати годам Норма Джин, девочка неглупая и любопытная, наверняка много знала о сексе. Да что там говорить, даже Христианская наука признавала его существование.

Элси была слишком возбуждена и взволнована, чтобы сразу ехать домой, а потому, минуя улицу Резеды, направилась к окраине города. Уоррена, наверное, еще нет дома, а когда Уоррена нет дома, приходилось ждать его и гадать, в каком он будет настроении.

Элси почувствовала, как Норма Джин замерла в предвкушении, словно ребенок. А потом объяснила, что много лет назад мать, когда была еще здорова, по воскресеньям брала ее на долгие сказочные прогулки, и то было самым счастливым воспоминанием ее детства.

Элси же продолжала гнуть свое:

– Вот выйдешь замуж, Норма Джин, – это, кстати, вполне нормально, – и тогда изменишь свое мнение. Муж научит, уж поверь. – Тут она сделала паузу, но не справилась с искушением.

 – Я уже выбрала тебе мужа. Славный парень, симпатичный. У него уже были подружки, и он христианин.

– В-выбрали, тетя Элси? Кто он?

– Скоро сама увидишь. Дело пока не на сто процентов верное. Нормальный парень, энергичный, хороший спортсмен да и в этом деле смыслит. – Элси снова сделала паузу. И снова не справилась с искушением. – Мой Уоррен тоже смыслил. Или так ему казалось. Господи боже ты мой!.. – И она потрясла головой.

Норма Джин видела, как Элси потирает ссадину под подбородком.

Она сама попросила Норму Джин помочь ей припудрить синяки. А происхождение их объяснила тем, что пошла ночью в туалет и ударилась о дверь. Норма Джин лишь пробормотала:

– О тетя Элси!.. Ужас какой.

И больше ничего, ни слова. Как будто прекрасно понимала, откуда появились эти синяки. И еще заметила, что тетя Элси как-то странно ковыляет по дому, словно в заднице у нее черенок от метлы.

Норме Джин, видимо, была свойственна чисто женская мудрость, и она поняла, что лучше ни о чем не спрашивать.

Все эти последние несколько дней Уоррен избегал смотреть на Норму Джин. Оказавшись с ней в одной комнате, нарочно поворачивался к ней незрячим глазом. И стоило Норме Джин заговорить с ним, как взгляд Уоррена становился страдающим и нежным, но даже тогда Уоррен не смотрел на нее, и Норма Джин, ничего не понимая, обижалась. Он перестал приходить домой к ужину, съедал его в одном из баров или вообще обходился без вечернего приема пищи.