Квартира

Егоров имел в виду собрание профсоюза – гнусное сборище, на котором культработники, общественники и ярые комсомольцы выступали с обличениями несознательных коллег. Обычно осуждали пьянство и разгильдяйство, но могло прилететь и за другое. После случая с перепутанными бумагами Фролов боялся таких собраний как огня.

– Ты ж у нас образец благопристойности, Вовка. Тебе обязательно надо быть.

Эту мысль Егоров изрек с оттенком ехидства. Фролов подозревал, что так звучит эхо давней обиды. Егоров был злопамятный, как дьявол, и все еще держал в уме, что Фролов когда-то отбил у него Лену.

– Мутовкин – это кто-то из снабжения?

– Да-да, рыжий такой, с портфельчиком.

– И что он натворил?

– Заделался бардом, отрастил бороду и патлы почти до плеч. Девки из кадров предупреждали: Паша, ты зарос как обезьяна, позоришь весь отдел, а к нам на той неделе придут с телевидения. Мутовкину хоть бы что. Ну, мы и сделали ему выговор. Жаль, тебя не было.

– Да я… это… Первое сентября как-никак. Надо канцтовары купить, костюм приготовить… ну и так далее.

– Он же у тебя здоровенный лоб. Сам не справится, что ли?

Фролов пожал плечами и затянулся сигаретой. Егоров улыбнулся еще шире.

– А я уж подумал, ты на выходные к теще на дачу уехал.

– Нет. Может, на следующие.

– Как там поживает Тамара Виссарионовна?

Егоров считал себя бесстрашным юмористом. У Фролова даже зубы заныли.

– Ты, кстати, слышал, что твой дом почти достроили? Я вчера узнавал у нас в профкоме, завод обещает сдать его к ноябрю.

Фролов от волнения уронил пепел себе на брюки и спешно бросился их отряхивать.

– Э-э-э… да… да, конечно… – Ему не хотелось и здесь обнаруживать свою неосведомленность. – Здорово. Уже к ноябрю…

– Я считаю, это дело надо обмыть. Приходите в гости. Двойной повод: у вас с Ленкой квартира на носу, а у нас с Лялей годовщина свадьбы. Грех не отметить, а?

Егоров скорчил рожу, которая означала: в гробу я видел эту годовщину, но сам понимаешь – бабы есть бабы.

– Ох, старик, мне пора бежать. В следующее воскресенье, договорились?

Бодро насвистывая, Егоров исчез за поворотом. Оставшись в одиночестве, Фролов потушил дотлевающий окурок. Пепельницей служила стеклянная банка из-под болгарских консервов.

* * *

Новость о квартире окончательно сбила Фролова с толку. Мысли путались и перескакивали с одного на другое. Не может быть, чтобы к ноябрю. Егоров шутит.