Кирпичи

– А отказать не займёт ни секунды! Представь, что по дороге на работу тебе встретились несколько прохожих, стрелявших курево. Представил? Останавливаешься, вытаскиваешь пачку, открываешь, протягиваешь, дожидаешься, пока прохожий вытянет сигарету, кладёшь пачку на место, достаёшь зажигалку… Не успел на автобус. Опоздал на работу. Доступно?

– Да вроде.

– И вот ты опаздываешь на работу, что, несомненно, не приводит руководство в восторг. При таком подходе рано или поздно твои опоздания приведут к увольнению или лишению премии.

– Да меня и так уже лишили премии…

– Вот видишь! Длинноногая девочка Лида живёт себе припеваючи, гуляет, работу выполняет не вовремя, а что в итоге? Ты без премии, она – на коне, совесть не мучает, над тобой посмеивается, ещё и гордится своей находчивостью… Стерва?

– Она не стерва, она хорошая, – почему-то поправил я.

– Так ты к ней неравнодушен? – изумился Лёха. – Ха! Думаешь, если и дальше позволишь ей ездить на себе, то она и ноги раздвинет?

– Ну, ноги не ноги, но…

– Знай, Резвей, что нормальная баба никогда не будет не то что спать, а даже встречаться с неуверенным рохлей.

Тем более, такая, как она. Зачем ей с тобой встречаться, если ты и так под неё стелешься? – Лёха на секунду призадумался, а потом воскликнул: – Да тут же поле непаханое! Слушай, а что ты со мной-то пошёл? Тебе же на работу надо было возвращаться?

– Э-э-э…

– Короче! Я не я, если не сделаю из тебя мужика! Вот номер моего сотового, – сказал Лёха, протягивая мне визитку.

 – Позвони мне после работы: попьём пива и продолжим беседу. А сейчас иди в офис и попробуй хоть в оставшееся рабочее время быть мужиком!

С этими словами он встал и направился к магазину. Я повертел его визитку – дорогая тёмно-зелёная бумага и белым шрифтом надпись: «Алексей Верняк».

Кирпич первый

Жора, вахтёр и охранник в одном лице, расплылся в улыбке. Представив себя в данный момент, я понял, какое зрелище представляю: мокрые встрёпанные волосы, нелепые очки, грязная одежда и визуально увеличившиеся в размерах за счёт налипшей грязи туфли.

«Ну, что же, хоть кому-то я сделал приятное, хоть кого-то развеселил», – подумал было я. Но, вспомнив Лёху, неожиданно даже для самого себя ляпнул:

– Чего лыбишься, идиот?

Жора застыл с оскаленным ртом, уголки рта поползли вниз, а в глазах появилось изумление. Не дожидаясь, пока он опомнится, я прошмыгнул мимо него на лестницу. К последствиям собственного поступка я пока готов не был.