Фрекен Мод просила ее не беспокоить

– Ха! – триумфально завопил Алгот. Он обнаружил, что дверь в котельную была просто притворена. У Мод на радостях чуть не подкосились колени. Паршивцы уже были на пути в котельную. И в угольный подвал. Эта мысль наполнила Мод ледяным спокойствием. Теперь нужно было все сделать правильно.

Мод осторожно выскользнула за дверь кладовки. Тихо прокралась по проходу к двери котельной. Та была полуоткрыта. Едва Мод заглянула внутрь, она увидела, что мальчишки смогли сдвинуть с места тяжелую подвальную дверь, но та не открылась даже наполовину.

– Вот он! Я первый заметил! – завопил Алгот, протискиваясь сквозь щель.

– Нет! Ты меня отпихнул!

Они принялись толкаться в борьбе за то, чтобы первым войти в открывшийся проем. Оба мальчишки видели конверт, лежавший на полу чуть поодаль от входа.

Мод среагировала мгновенно, в несколько больших шагов преодолев по цементному полу разделявшее их расстояние. Изо всех сил навалилась она на стальную дверь, и ухитрилась захлопнуть ее прежде, чем кто-то из братьев понял, что происходит.

С засовом пришлось повозиться, но и с этой задачей Мод справилась.

Покидая котельную, Мод слышала приглушенные крики братьев. Она остановилась перед отцовской кладовой и заперла навесной замок. Важно было, чтобы все выглядело, как обычно. Лампочку на потолке она выключать не стала.

Когда Мод вернулась в апартамент, Хильда все еще сидела у Шарлотты. Мод вернула ключи в шкафчик. Потом вышла в коридор и встала около спальни Шарлотты, в дверном проеме.

Хильда как раз укладывала свою подопечную в постель.

– Поставить чайник? – спросила Мод.

Хильда вздрогнула, словно успела позабыть, что младшая из сестер тоже была дома.

– О, милое дитя! Если ты будешь так любезна…

– Шоколад, – раздалось откуда-то из-под пуховых одеял.

Определенно, Шарлотте немного полегчало.

По пути на кухню Мод чувствовала радость и облегчение.

Когда большие часы в зале громко пробили шесть раз, вся семья, за исключением Шарлотты, собралась за ужином.

Из-за того, что день у сестры выдался неудачный, ее препоручили заботам Хильды. Та теперь курсировала между кухней и спальней Шарлотты то с теплым бульоном, который больная отказалась пить, то с горячим шоколадом, который Шарлотта с удовольствием употребила. Единственное, что она согласилась съесть – испеченное Хильдой домашнее овсяное печенье с эдамским сыром.

Едва они приступили к ужину, раздался звонок в дверь.