Лимонный хлеб с маком

– Чего ты хочешь на ужин?

– Что-нибудь полегче, меня подташнивает после самолета.

– Давай приготовим «чапати»? И немного салата.

Лаура извлекла из шкафа муку. Марина взяла из второго ящика скалку. Они много раз вместе пекли этот простой индийский хлеб. Лаура не видела смысла ежедневно покупать буханку хлеба, когда с небольшим количеством муки, воды, соли и десятиминутной траты времени можно испечь свой собственный.

– Кто такая эфиопская принцесса? – поинтересовалась психолог, вливая в муку небольшой стакан воды.

Марина понимающе взглянула на подругу, от которой мало что ускользало.

– Я принимала роды, а ее мать умерла, – быстро ответила она, собирая тесто руками.

Лаура молчала, позволяя ей выговориться.

– Иногда мне кажется… – Марина задумалась, не прекращая месить. – Вероятно, этой девочке лучше было бы не выжить.

– Марина, не говори такое.

– Я устроила ее в один дерьмовый приют.

Лаура наблюдала, как Марина всерьез взялась за скалку и раскатывает тесто для «чапати».

– С тобой все в порядке?

Марина отвела взгляд.

– Дети, которым не стоило бы рождаться, появляются на свет, а те, которые, наверно, должны бы родиться, не появляются… потому что им не позволяют их матери, – сделала вывод Марина, бросая «чапати» на сковороду.

Обе они понимали, что означают произнесенные витиеватые фразы. Лаура знала, что этот эпизод жизни Марины непременно к ней вернется. Слишком долго она анализировала психологию женщин – фотографов, врачей, медсестер, логистов – сильных, умных, достигших вершины карьеры, пожертвовав собственным материнством.

В какой-то момент жизни, исследуя свою душу, они жалели об этом отречении, столь укорененном в женской сути. Однако в случае Марины следовало копнуть поглубже, чтобы понять: не только стремление к работе заставило ее избавиться от плода, который она носила в своем чреве.

– Ты способна любить ребенка, Марина. Никогда в этом не сомневайся. Ты – не твоя мать, – сказала ей Лаура девять лет назад, положив руку на живот подруги.

А через несколько часов она сопровождала ее в клинику Барселоны, где делали аборты. Несмотря на то, что Марина знала: отец вынашиваемой ею девочки – Джереми, на тридцать лет старше ее, профессор Медицинского университета имени Перельмана, известный своим ученикам как доктор Шерман, никогда не оставил бы ее без помощи.

– Я назвала ее Наоми. – Она снова посмотрела на подругу и грустно улыбнулась.

– Очень красивое имя.