Лимонный хлеб с маком

Помимо своей воли почувствовала приступ ярости к шурину, который казался безразличным к отцовству и считал, что достаточно звонить жене раз в неделю.

– Прислушивайся к советам моей матушки и звони ей каждый день, – не раз наставлял по телефону Армандо жену.

Но с тех пор как приехала Марина, Анна ни разу не позвонила свекрови. Однако свекровь делала это с религиозной настойчивостью, ежедневно в девять утра. С понедельника по воскресенье. Ее единственным развлечением стала забота о невестке.

Свекровь сопровождала ее во всех визитах к гинекологу.

А также при покупке детской коляски и кроватки. Она предпочла бледно-розовый цвет для комнаты девочки. Выбрала церковь, где малышку должны крестить, и платьице в виде пчелиных сот, в котором дитя примет крещение. Все решала свекровь, и Армандо не чинил ей препятствий, а, наоборот, всячески поощрял. Свекровь не давала Анне перевести дыхание, она ее душила, и Анна, с ее покорным, слишком смиренным характером, молча уступала во всем.

Марина вспомнила, что тогда оставила сестру спокойно спать и решила спуститься позавтракать.

Она знала, что самой уснуть уже не удастся. Заварила чай и отправилась навстречу своим воспоминаниям на старую кухню бабушки Нереи, превращенную в кладовку. Там находился и покрытый пылью древний, солидный морской рундук, в котором отец хранил маленькие сокровища, найденные в море. Когда-нибудь, если у Марины появится свой дом, она попросит у сестры этот рундук, заслуживающий, несомненно, лучшего приюта. Она поставила чашку на пол и села перед рундуком, скрестив ноги. Осторожно приоткрыла его и заглянула внутрь. Увидела ожидаемое: цветные камешки, браслетики из ракушек, которые они мастерили с сестрой на пляже, дожидаясь отца, очищавшего свой баркас от соли, прежде чем его поднимут на пирс; разные ракушки, крючки, обрывки сетей, морскую звезду из рыбного порта Ратжада, ржавую металлическую коробку, выкрашенную в красный цвет, со старыми фотографиями, которые по какой-то причине не были удостоены включения в бархатистые альбомы семьи Вега де Вилальонга. Вместо того чтобы выбросить фотографии в мусорное ведро, как предлагала жена, Нестор хранил их в ржавой коробке в рундуке. Марина достала ее и открыла. Она знала, что, если снова взглянет на снимки, ей станет грустно. Однако по неизвестной причине, всякий раз прилетая на Майорку, она находила момент уединения, чтобы еще раз взглянуть на них и ощутить странную ностальгию, вызванную отсутствием мгновений, которых уже не вернуть.