Гранд-отель «Европа»

Мне так и хочется поставить восклицательный знак от переполняющей меня радости. Этот бой я еще не проиграл, потому что она смеялась, – черт меня подери, если это неправда.

– Мне от этого не легче, – сказала она.

– От чего?

– Оттого, что я красивая. Это не помогло мне кем-то стать.

– Зато легче мне.

Она снова улыбнулась. Теперь мне следовало быть начеку, чтобы после второй удачной шутки вдруг не уверовать в успех своей тупиковой миссии и не утратить дерзость. Я посмотрел на нее. Это подействовало.

Я снова растворился в ее исполненном превосходства взоре, высмеивающем любую надежду на победоносную стратегию.

– И что же такого красивого ты во мне находишь? – спросила она.

– Ты красиво танцуешь.

Она наклонилась, взяла меня за руку и устремила на меня свой взгляд.

– Пытаешься со мной заигрывать?

– Я бы не осмелился.

– Жаль. Мне кажется, ты в этом мастак.

– В бесперспективных начинаниях я проявляю себя лучше всего.

– В таком случае не стану говорить, что, по-моему, ты тоже неплохо танцуешь.

– Настоятельно не советую.

– Может, лучше вернуться к предыдущей теме нашего разговора? – спросила она.

– Да.

– Каким ты видишь свое будущее?

– А ты сейчас не слишком торопишь события?

Я действительно так и сказал. Слово в слово. Понятия не имею, откуда во мне взялась эта смелость. Обычно я не очень хорошо танцую. Чаще всего я изо всех сил стараюсь быть в танце ведущим, словно пытаюсь произвести арест. Моя гибкость и легконогая удаль, несомненно, проистекали из того факта, что я заранее решил уступить ей пальму первенства, следовать за ней и не ожидать от танца ничего, кроме танца.

Если бы так было всегда, если бы это могло когда-нибудь повториться. Я мог бы написать об этом стихотворение.

– Я хочу написать о тебе стихотворение, – сказал я.

– Я должна тебе позировать?

– Знаешь, когда я жил в Нидерландах, я собирался повесить объявление: «Поэт ищет обнаженную модель». Но так и не повесил. То была просто шутка. Фактическое ее воплощение принесло бы только разочарование.

– Это тебе так кажется.

– Если расценивать твой ответ как предложение, – сказал я, – то я все больше убеждаюсь в том, что мы были правы, мало ожидая от будущего католических ценностей.

– Пойдем. Ты далеко живешь? Ты пишешь пером или на старомодной печатной машинке? Такие люди, как мы, не интересующиеся будущим, само собой, не пользуются компьютерами. А ты хороший поэт? Я хочу, чтобы было похоже.