Семейное проклятие

Вообще-то присутствовать на гостевой территории сотрудникам не разрешалось, но кто его сейчас, когда корабль швартуется, а туристы дрыхнут, заметит?

Хоть почувствовать себя – на полчаса в день! – человеком, белой костью, а не безропотной шестеренкой.

Вася никак не мог смириться с фортелем, что подкинула ему жизнь. Разве мог он даже в самом страшном ночном кошмаре представить, что придется служить в должности «подай-принеси»?! Ему, блестяще образованному финансисту?!

Он люто ненавидел свой нынешний жалкий статус.

Работ на корабле у него было целых две, и обе такие, что в приличном обществе признаться стыдно. Только подумать, «младший официант»! А вторая должность еще позорней, «ученик крупье»! Даже карты сдавать не позволено – приходится стоять на рулетке, проигранные фишки по цвету сортировать.

– Учитесь, Васья, много работайте над собой, и у вас будут иметься блестящие перспективы, – подбадривает его Брендон, менеджер по персоналу.

Что ж, для киргиза из пыльного кишлака лишняя сотня евро к зарплате – может, и перспектива.

Но Васю карьера халдея совершенно не вдохновляла. Да и до какой должности он может дорасти? Управлять рестораном – годам к пятидесяти, когда уже гастрит, седины и ничего в жизни не хочется?

То ли дело его прежняя – в России! – карьера.

Вася механически выполнял нехитрые манипуляции, прислуживал – и постоянно вспоминал другие времена. Когда вместо худо скроенной униформы он носил костюм, рабочие часы проводил в собственном кабинете, и даже секретарша у него имелась.

К тому же тяжело хронически семейному человеку вдруг зажить бобылем. Он скучал о своих девочках. В основном, о дочке. Но и Альку тоже вспоминал. Ее преданный взгляд, вкуснейшие борщи, а какие безупречные стрелки она делала на брюках! (Тут-то гладить приходилось самому, и Вася уже пару комплектов формы сжег – вычли потом из зарплаты.)

Он никогда особенно не любил жену, но прикипел к ней – за десять-то лет! – покрепче, чем мидия к старому пирсу.

И сейчас, когда его силой вырвали из уютного лежбища, рвался домой всей душой.

Но только не было у него больше дома. Роль приживальщика при вечно недовольной мамочке Васю решительно не устраивала. А собственную квартиру в столице – единственный капитал их семьи – пришлось продать.

Решение, как говорят, непопулярное. Однако иных – тут Василий был уверен, не было. Лучше уж один раз рубануть сплеча – но единым махом рассчитаться с кредиторами.