Настоящие сказки Шарля Перро

– Вы так любезны, сударь, – ответила ему принцесса и больше ничего не могла придумать!

– Красота, – продолжал Рике-с-хохолком, – столь великое благо, что она всё остальное сможет нам заменить, а когда обладаешь ею, то, мне кажется, ничто уже не может особенно печалить нас.

– Я бы предпочла, – сказала принцесса, – быть столько же уродливой, как вы, но быть умной, вместо того чтобы быть такой красивой, но и такой глупой.

– Ничто, сударыня, не служит столь верным признаком ума, как мысль о его отсутствии, и такова уж его природа, что чем больше его имеешь, тем больше его недостаёт.

– Не знаю, – сказала принцесса, – знаю только, что я очень глупа, оттого-то и убивает меня печаль.

– Если только это огорчает вас, сударыня, я легко могу положить конец вашей печали.

– А как вы это сделаете? – спросила принцесса.

– В моей власти, сударыня, – сказал Рике-с-хохолком, – наделить всем моим умом ту особу, которую я полюблю более всего на свете; а так как эта особа – вы, сударыня, то теперь от вас одной зависит стать такой умной, какой только можно быть, лишь бы вы согласились выйти замуж за меня.

Принцесса была совсем озадачена и ничего не ответила.

– Вижу, – сказал Рике-с-хохолком, – что это предложение смущает вас, но я не удивляюсь и даю вам сроку целый год, чтобы вы могли принять решение.

Принцессе настолько не хватало ума, и в то же время ей так сильно хотелось иметь его, что она вообразила, будто этому году никогда не будет конца; и вот она приняла сделанное ей предложение.

Не успела она пообещать Рике, что выйдет за него замуж ровно через год, как почувствовала себя совсем иною, нежели раньше; теперь она с поразительной лёгкостью могла говорить всё, что хотела, и говорить умно, непринужденно и естественно. В ту же минуту она начала с принцем Рике любезный и лёгкий разговор и с таким блеском проявила в нём свой ум, что Рике-с-хохолком подумал, не дал ли он ей больше ума, чем оставил себе самому.

Когда она вернулась во дворец, весь двор был в изумлении и не знал, что и подумать об этом внезапном и необыкновенном превращении.

Ибо, если раньше от неё только и слышали разные глупости, то теперь она говорила рассудительно и бесконечно умно.

Все придворные так радовались, что и рассказать нельзя. Только её младшая сестра была этим не очень довольна, так как она уже не могла похвалиться перед старшей своим умом, и оттого она всем теперь казалась просто очень неприятной обезьяной.