Путешествие на Запад. Том 3

Сунь У-кун прервал его:

– Не будем пока говорить о том, что было. Я думаю, что в этом бою я задал злому оборотню-маре неплохую трепку. Он, должно быть, сильно утомился, но мне нельзя говорить об усталости. Прошу вас, ни о чем не заботиться, посидеть здесь немного и обождать, пока я снова не проникну в пещеру. Может быть, удастся разузнать, где хранится этот волшебный обруч, который обязательно надо украсть. Тогда мы изловим оборотня и вернем все, что он похитил у вас, чтобы вы могли с честью вернуться к себе на небо.

Тут в разговор вмешался наследник небесного князя:

– Сейчас уже поздно, лучше хорошенько выспаться, а завтра утром отправиться!

Сунь У-кун рассмеялся:

– Видно, что ты еще молод и неопытен! Где это видано, чтобы воровать ходили среди бела дня? Надо ходить за добычей по ночам и ночью же возвращаться, чтобы никто не видел и не слышал, вот тогда дело увенчается успехом.

Повелитель звезд Огненной доблести и повелители Грома и Молний обратились к наследнику:

– Вы лучше не вмешивайтесь! Ведь мы в таких делах совсем не разбираемся.

А наш Великий Мудрец на этом, как говорится, собаку съел… Пусть он воспользуется удобным моментом. Во- первых, злой оборотень, наверное, утомился; во-вторых, ночь нынче выдалась очень темная и помех не будет. Пусть только скорей отправляется. Иди же быстрее!

И наш прекрасный Сунь У-кун, посмеиваясь, спрятал свой посох, спрыгнул с горного пика вниз и снова подошел ко входу в пещеру. Встряхнувшись, как обычно, он мигом превратился в сверчка:

Глаза его блестят, как бусы,

Он чернокожий, длинноусый,

На ножках тонких.

Он днем молчит, а лунной ночью

Поет, поет себе в потемках,

Поет, стрекочет.

Пусть дождь стучится в наши двери,

Пусть ветер воет лютым зверем,

Поет сверчок —

И всем несет покой, и радость,

И мирных сновидений сладость

Его смычок.

Как дорог всем нам песни этой

Напев знакомый,

Когда душа теплом согрета

Родного дома!

Но путник, что забрел дорогой

Под кров случайный

И спать улегся у порога,

Внимает песенке с тревогой,

С печалью тайной,

И одинокому не спится —

Тоской о родине томится!

В два-три скачка допрыгнул до ворот

Отважный Сунь У-кун, – и вот, —

пробрался сквозь щель внутрь и стал внимательно всматриваться вглубь пещеры, озаренной светом фонарей.

Толпа больших и маленьких бесов со звериной жадностью уплетала какие-то яства. Сунь У-кун громко застрекотал и прислушался.