Поцелуй у ног богини

Каждый год разливалась река в смертельные наводнения, и народ сложил о ней песни:

Падаем на колени, Дамодар!

Останови свои потоки,

Пусть лодки лёгкие плывут[9 - Вольный перевод фольклора.].

Их дружный ансамбль собрала учительница из Калькутты, которая говорила всегда хрипловатым голосом и курила в зарослях за школой толстые сигареты. Учительница горевала, когда девочек отдавали замуж. Ей же было тридцать лет, а она оставалась свободна. Девочки видели, как к ней приезжает мужчина, как они бродят по берегу Дамодара вдвоём, смеются.

Ходили слухи, что в Калькутте у него есть жена.

Отец Мумтаз был лукманом, мудрецом. Он единственный в квартале обучал дочерей так долго. На усмешки отвечал, что от образованной дочери толку больше, чем от неграмотной. Кроме того, целый год Мумтаз ходила на занятия живописью и делала успехи. Но время шло, отец дряхлел, ничего другого не оставалось, как найти дочерям мужей.

Папа сказал о свадьбе, и за ночь она выплакала все глаза.

Безутешно рыдала Мумтаз по своим подругам и школе, по танцам и рисованию, по птичьей свободе. Когда утром Мумтаз отжала плоскую подушку, по комнате, где спали шесть её сестёр, побежал сверкающий ручей. Он вытек прямо к ногам отца, под занавеску, служившую дверью. Папа вернулся с утренней молитвы и сказал из-за шторы:

– Сабсе боди бети[10 - Сабсе боди бети – самая старшая дочь (хинди).], возьми вуаль и до свадьбы ходи в ней в школу.

Вуалью он называл материнский хиджаб.

Никогда раньше отец не заставлял укрываться полностью. Они с сёстрами и платки-то снимали, прятали в мешки с книжками, повернув за угол квартала.

Старик

Доктор и его ржавые инструменты,

Мусорщик, мама, подписавшая

Кровавое соглашение, слышите

Шум истока из чрева земли?

Это песня миллионов девочек.

    ТИШАНИ ДОШИ, «РЕКА ДЕВОЧЕК»

Мумтаз разбередила себе сердце и не могла уснуть. Слушала, как иностранка прокралась мыться.

Вода лилась почти бесшумно, но раздражала Мумтаз, будто грохот потопа. Ей казалось, русалочья дочь напрасно расходует воду. Чтобы успокоиться, она продолжила вспоминать прежние времена и своего старенького папу.

Мумтаз помнит, какими слабыми шагами он ушёл в кухню после того, как просил её надеть хиджаб. Заскрипела бамбуковая кровать, на которой он отдыхал между молитвой и заводом. На заводе он и нашёл ей жениха, согласного взять без приданого.