Водолаз Коновалов и его космос

Ему не хотелось произносить ни слова загадочно вернувшимся к нему бесхребетным голосом. Нужно было вспомнить, что он вчера съел или выпил, что повлекло такие быстрые изменения в его гортани, и попробовать это исправить. Не исключено, конечно, что все это время его связки заживали, заживали и, наконец, зажили, хотя доктор Слепцов говорил, что изменения голоса необратимы.

Еще нужно было понять, что делать с Мариной и ее розовым монстром. Ехать с ней в двухкомнатную квартиру он не хотел. Ему нужно было к Фаине.

Везти ее с собой к Фаине он тоже не хотел. «Впрочем, черт с ней, пусть летит в свою двушку с раздельным санузлом, дело ее». Он, Юрий Коновалов, согласно последней печати в паспорте, – свободный человек и летит к женщине с удивительным голосом, которая ждет его на берегу моря.

Регистрация уже началась, но возле стоек не было ни одной живой души. Он подошел, протянул открытый паспорт.

– Коновалов Юрий Алексеевич, – протяжно произнес знакомый женский голос.

Он взглянул на говорившую и лишился дара речи. Может, это было к лучшему, ему все равно не нравилось, как эта речь звучит. За стойкой регистрации сидела его покойная бабушка Нюра, во фланелевом халате в цветочек с неизменным траурным платком на голове.

– Ты не к той стойке подошел, внучек, – прошамкала она, – регистрация в космос в противоположном конце зала. – Она поднялась и ткнула пальцем в воздух, едва не попав Юре в глаз. Он едва успел увернуться. За стойкой регистрации у него за спиной стоял дедушка Женя, в руках у него была табличка с Юриным именем.

– Мне нужно на море, – голос окончательно сломался. Ему на смену вернулся тот, от которого он с облегчением избавился лет в четырнадцать. Слова «на море» прозвучали омерзительным фальцетом.

– На море ему нужно! Мы лучше знаем, что тебе нужно! Совсем без нас распоясался, – крикнула бабушка. Он почему-то послушно снял с весов дорожную сумку и поплелся через зал туда, где ждал его дед.

– Самойленко Марина Геннадьевна, – ласково проговорила у него за спиной бабушка, – ставь чемодан на ленту, милая.

Дед смотрел строго и молчал. Коновалов покорно протянул ему паспорт. Евгений Иванович принялся подолгу разглядывать каждую страницу. Задержался на графе «Воинская обязанность», внимательно прочел, погладил чернильную подпись указательным пальцем. На странице «Семейное положение» недовольно помотал головой и поднял на Юрика глаза.