Ланарк. Жизнь в четырех книгах

А ты?

– Нет. Но я доволен.

– Почему ты доволен такой малостью?

– Чего мне еще ждать?

Клиенты все прибывали, и кафе почти заполнилось. Сладден сделался легкомысленней, чем в начале беседы. Он сказал беспечно:

– Жить стоит ради живых, волнующих мгновений, когда чувствуешь подъем, безграничную власть. Они даются нам с помощью наркотиков, преступлений, азартных игр, но цена уж очень высока. Другой способ – увлечения: к примеру, спорт, музыка или религия. Есть у тебя увлечения?

– Нет.

– Еще источники – работа и любовь.

Работа – это не кидание угля лопатой и не уроки в школе. Я говорю о работе, которая обеспечивает человеку видное место в обществе. А любовь – это не брак и не дружба. Я имею в виду свободную любовь, которая заканчивается, когда нет больше пылких чувств. Возможно, тебя удивило, что работу и любовь я отнес к одной и той же категории, но и то и другое – это искусство управления людьми.

Ланарк задумался. Мысль Сладдена казалась логичной. Внезапно он спросил:

– Какой работой я мог бы заняться?

– Ты бывал в чайной Галлоуэя?

– Да.

– С кем-нибудь там разговаривал?

– Нет.

– Тогда бизнес тебе не по плечу. Боюсь, придется заняться искусством. Это все, что остается тем, кто непригоден к другой работе, но желает быть на виду.

– Искусство не для меня. Мне нечего поведать людям.

Сладден рассмеялся:

– Ты не понял ни слова из того, что я сказал.

Ланарк был слишком сдержан, чтобы выдать сильную обиду или гнев. Он сжал губы и нахмурился над кофейной чашкой.

Сладден продолжил:

– Художник или артист ничего не говорит людям. Он выражает себя. Если он неординарная личность, его произведения удивляют или волнуют публику. В любом случае с помощью искусства он проталкивает свою индивидуальность. Вот наконец и Гэй. Не подвинешься ли, чтобы ей хватило места?

Лавируя между обсаженных народом столиков, к ним приближалась худая хорошенькая девушка с усталым лицом. Она робко улыбнулась Ланарку, села рядом со Сладденом и произнесла взволнованно:

– Я не опоздала? Раньше мне…

– Мне пришлось ждать, – холодно буркнул Сладден.

– Ох, прости, ради бога прости. Раньше мне было никак не выйти. Я не думала…

– Принеси сигареты.

Ланарк растерянно смотрел в стол. Когда Гэй отошла к стойке, он спросил:

– А что ты делаешь?

– То есть?

– Занимаешься бизнесом? Или искусством?

– Я на редкость искусно бездельничаю.

Ланарк стал искать в лице Сладдена хотя бы след улыбки.