Двоюродная жизнь

Клетчатый пиджак, расписная рубашка, широченный яркий галстук. Японские часы размером в подкову, с синим граненым циферблатом. Рубчатая подошва оранжевых бутс, ярко-белые носки ну и все такое прочее.

Шум, радость, рукопожатия.

Потом поэт скрылся в кабинете главного редактора.

А мой приятель пошел в свою комнату, дальше работать.

Часа через три ему надо было ехать в ЦК комсомола, чуть ли не к самому товарищу Тяжельникову, первому секретарю. Согласовывать, по поручению главного редактора, какой-то очень важный, принципиальный и актуальный материал.

Вот он сидит в приемной первого секретаря ЦК ВЛКСМ, ждет своей очереди.

Вдруг видит – в приемную входит какой-то скромный мужчина лет сорока с небольшим. Аккуратный чиновничий костюм, белая рубашка, галстук-селедочка, на руках часы «Полет» на узеньком ремешке. Черные начищенные туфли. По виду – типичный райкомовский работник с периферии.

Но почему такое знакомое лицо?

Мой приятель вгляделся и чуть не ахнул: Евтушенко!

Он сначала подумал, что поэту будет неприятно, раз его застукали на такой метаморфозе с переодеванием.

Но ничего. Поэт его не узнал, разумеется. Хотя три часа назад они вроде бы здоровались за руку.

Спешу подчеркнуть, что это никак не умаляет творческих и идейно-политических достоинств поэта. Но подчеркивает его социальную умелость.

Что само по себе неплохо, правда ведь?

литературные моменты

Три встречи

Набоков рассказывал, что в 1922 году Пруст и Джойс в Париже случайно оказались в одном такси; Джойс закрыл окно, а Пруст открыл, и они поссорились.

Но Набоков все перепутал: это Пруст закрыл окно, ибо всегда боялся простуды, а Джойс, наоборот, открыл. Но поссорились они все равно.

В 1847 году Достоевский приехал в городок Броды, чтобы увидеться с Бальзаком, где вслух с листа перевел ему «Бедных людей». “Pas mal, – сказал Бальзак, – mais je ferais de Makar un comte en faillite et appauvri, et de Barbara la fille d’un banquier capricieux” (Недурно, но я сделал бы Макара впавшим в бедность графом, а Варвару – дочерью своенравного банкира).

Достоевский с досады вступил в кружок Петрашевского.

В 1829 году двадцатилетний Эдгар По оказался в Петербурге и попросил познакомить его с лучшим русским поэтом. Его привели в клуб, где был Пушкин; однако По отказался пожать ему руку, увидев характерную негритянскую синеву вокруг ногтей. Пушкин велел другу своему Толстому, по прозвищу Американец, набить настоящему американцу морду.