Башня из черного дерева

Но ничего не произошло: не слышно было шагов наверху, дверь в дальнем конце комнаты была по-прежнему закрыта. Он стоял и ждал у порога. Прошло примерно с полминуты. Наконец одна из девушек – он не разобрал, которая именно, – появилась в дверях, ведущих в сад, и направилась к нему. Теперь на ней было простое белое, из хлопчатобумажной ткани, галабийе[8 - Галабийе (историч. арабск.) – верхняя одежда – длинная, до щиколоток, прямая рубаха.]. Стройная девушка, чуть ниже среднего роста и чуть старше двадцати; золотисто-каштановые волосы, правильные черты лица; спокойный взгляд больших, широко расставленных глаз.

– Вы – Дэвид Уильямс?

Дэвид виновато развел руками:

– Вы меня ждали?

– Да.

Руки она ему не протянула.

– Простите, что пробрался сюда украдкой. Ворота у вас на запоре.

Она покачала головой:

– Да просто потянули бы вниз замок. Жаль, что так вышло. – Она вовсе не казалась огорченной или растерянной.

– Ну, так не будите его, ради бога. – Дэвид улыбнулся. – Я рановато приехал. Думал, поиски больше времени займут.

Она внимательно вглядывалась в его лицо: гость явно искал ее расположения.

– С ним сладу нет, если он днем не поспит.

Дэвид усмехнулся:

– Видите ли, я его предложение здесь остановиться за чистую монету принял. Но если…

Она посмотрела мимо него – куда-то сквозь открытую дверь, потом снова подняла глаза к его лицу и слегка повела головой в ту сторону, спросив без всякого интереса:

– А ваша жена?

Он объяснил, что у дочери ветрянка и прямо перед отъездом подскочила температура.

– Жена вылетит в Париж только в пятницу. Если Сэнди станет получше. Там я ее и встречу.

Снова – спокойный, испытующий взгляд.

– Тогда я покажу вам где и что?

– А вы уверены, что?..

– Да это без проблем.

Слегка повела рукой, приглашая, повернулась и пошла к лестнице, такая простая, белая, странно застенчивая и покорная, словно служанка, – вопреки первому впечатлению.

– Замечательная комната, – произнес Дэвид.

Она коснулась ладонью потемневших перил лестницы:

– Пятнадцатый век… Говорят.

Головы к нему она не повернула, даже не глянула в сторону комнаты, о которой шла речь. И ни о чем не спросила, будто он приехал сюда не издалека.

С верхней площадки она свернула направо по коридору. Посередине, во всю его длину, шла плетенная из камыша циновка.