Как пингвины спасли Веронику

И хотя я точно знаю, что будет невыносимо больно, я не могу удержаться и начинаю читать.

3

Вероника

Баллахеи

В молодости я бы просто бежала. Бежала бы, кричала что есть мочи, крушила все на своем пути. Но теперь так уже нельзя. Мне остается только потягивать чай и предаваться размышлениям.

Я прочитала все за одну ночь и теперь пребываю в полной растерянности. Оставшись наедине с пятнадцатилетней Вероникой на несколько часов, я будто бы вновь выпустила наружу дикую, более ранимую версию себя.

Это странно и до жути неприятно, будто кто-то копается в моей голове. Все эти годы я подавляла в себе воспоминания. Теперь же, будто пытаясь наверстать упущенное, они нахлынули на меня бурным потоком и не желают оставлять в покое.

Но вместе со смятением и беспокойством в моей голове поселилась и навязчивая идея. Она не покидает меня во время завтрака. И когда приходит Эйлин. И когда я прогуливаюсь перед обедом, когда читаю Эмили Бронте, когда обедаю пирогом с лососем, и во время тихого часа, и когда срезаю розы для обеденного стола.

Позже я подпиливаю ногти и понимаю, что не успокоюсь, пока не узнаю ответ на вопрос.

Возвращаюсь в спальню. Я положила дневники обратно в коробку и заперла ее на замок. Оставила только медальон, теперь он спрятан под подушкой.

Достаю его, сжимаю в руках и снова глажу цепочку. На этот раз не открываю его, но думаю о самой тонкой, светлой пряди. Мне стоит немалых усилий снова сдержать поток эмоций. Ну же, думай!

Сегодня часы тикают особенно громко.

Мне не нравятся часы, но без них нынче, как без политиков и парацетамола, не проживешь. Я вынимаю слуховой аппарат. Тиканье часов затихает. Наконец-то можно спокойно подумать.

К моменту, когда Эйлин заканчивает работу, я уже все решила.

Спускаюсь на кухню, беру несколько предметов из своего четвертого лучшего фарфорового сервиза и завариваю чайничек крепкого английского чая. Я предпочитаю заваривать чай самостоятельно. Никто не делает этого лучше меня.

– Присядь-ка, Эйлин.

Кажется, у меня есть к тебе просьба. – Она плюхается на стул и что-то бормочет под нос. – Не могла бы ты говорить громче?

– Что случилось с вашим слуховым аппаратом, миссис Маккриди? – кричит она в ответ, бешено жестикулируя и показывая пальцами на уши.

– В спальне, наверное. Не могла бы ты…

– Конечно.

Она встает и выбегает из комнаты.

– Эйлин, дверь!

– Но я ведь вернусь через… Впрочем, неважно, – отмахивается она и захлопывает за собой дверь.