Сука

Собственно лечение заключалось в операции, которую, без всяких разрезов, шаманка сделает Дамарис – чтобы прочистить пути, по которым пойдет ее яйцеклетка и сперма Рохелио, а также чтобы подготовить ее утробу к приему будущего ребенка. Операция стоила очень дорого, им пришлось копить на нее целый год.

Оперативному лечению предстояло осуществиться ночью в консультации шаманки – хижине с соломенной крышей на высоченных сваях, стоявшей далеко за соседним городком, посреди наполовину вырубленного тощего леса с тучами москитов над зарослями кустарника, пампасной травы и стрелолиста, налезавшими друг на друга.

Дамарис и Рохелио расстались перед хижиной, потому что там, внутри, никому кроме нее самой и шаманки находиться не следовало.

Когда они остались вдвоем, шаманка напоила ее какой-то темной и горькой жидкостью, а потом велела лечь на пол, на циновку. На Дамарис были эластичные, из лайкры, шорты до колен и блузка с короткими рукавами, и стоило ей лечь на указанное место, как на нее тут же накинулась густая туча москитов, полностью игнорируя шаманку, а вот ее жаля повсюду, впиваясь даже в уши, через волосы в голову и сквозь одежду.

Потом москиты внезапно исчезли, и Дамарис стала различать голос филина, ухающего где-то вдалеке. Уханье постепенно приближалось, и, когда усилилось настолько, что вытеснило собой все остальные звуки, она уснула.

Больше она ничего не почувствовала и проснулась уже утром в абсолютно нетронутой одежде, с обычной легкой болью в спине и без каких-либо новых ощущений в теле.

Ждавший снаружи Рохелио повел ее домой.

У Дамарис даже задержки не случилось, а шаманка сказала, что ничего больше сделать для них не может. В какой-то степени это оказалось облегчением, потому что занятия сексом успели уже превратиться для них в некую обязанность. Так что они просто перестали этим заниматься – поначалу будто бы чтобы отдохнуть, и она почувствовала себя свободной, но в то же время – поверженной и бесполезной, не женщиной, а полной катастрофой, жалким огрызком природы.

В то время жили они уже наверху, на скалах.

В хижине с малюсенькой гостиной, двумя тесными спальнями, ванной комнатой без душа и кухонной стенкой без раковины, куда они вполне могли бы втиснуть свою двухконфорочную плиту. Однако предпочли готовить в летней кухне во дворе – довольно просторной, с большой мойкой для посуды и дровяной плитой, которая позволила экономить на стоимости баллона с газом. Хижина была совсем маленькой, Дамарис хватало меньше двух часов на ее уборку.