Шагги Бейн

В тридцать девять лет она с мужем и тремя детьми, двое из которых были почти взрослые, жила в тесноте родительской квартиры, а потому не могла не чувствовать, что жизнь не удалась. Ее муж, который если и разделял с ней постель теперь, то пристраивался на самом краешке кровати, выводил ее из себя своими пустыми обещаниями безоблачного будущего. Агнес хотела перешагнуть через все это или содрать, как испорченные обои. Засунуть ноготь под краешек и оторвать.

Агнес, устало сутулясь, вернулась в душную комнату, снова почувствовала под ногами безопасность материнского ковра.

Другие женщины не подняли глаз, когда она появилась. Она раздраженно проскребла иголкой проигрывателя по пластинке, поставила ее в бороздку и включила громкость чуть не на максимум.

– Ну же, пожалуйста, станцуем хоть разик.

– Цыц, рано еще, – гаркнула Нэн Фланнигэн. Она пребывала в возбужденном состоянии и составляла серебряные и медные монетки в аккуратные стопки. – Сейчас вы все у меня пойдете на улицу деньги зарабатывать.

Рини Суини закатила глаза и прижала карты к груди.

– Какие у тебя грязные мысли.

– Только не говори, что я тебя не предупреждала. – Нэн откусила немного жареной рыбы, слизнула жир с губ. – Когда я выиграю все твои хозяйственные денежки, тебе придется идти домой и оттрахать тот мешок костей, который ты называешь своим мужем, чтобы дал тебе еще.

– Ни за что! – Рини лениво изобразила крестное знамение. – Я сидела на этих деньгах с Великого поста, и у меня нет ни малейшего желания подпускать к ним мужика раньше следующего Рождества.

 – Она сунула в рот толстенную золотую чипсу. – Я как-то раз так долго копила, что купила новый цветной телик в спальню.

Женщины расхохотались, но при этом их внимание все время было приковано к картам. В гостиной было влажно и тесно. Агнес посматривала на свою матушку, маленькую Лиззи, которая сидела между Нэн Фланнигэн и Рини Суини и внимательно изучала карты у нее на руках. Женщины сидели бедро к бедру, клевали остатки рыбного ужина.

Они передвигали монетки и брали карты жирными пальцами. Энн Мари Истон, младшая из них, была занята делом – скручивала зверские на вид сигареты, беря табак из россыпи на своей юбке. Женщины высыпали свои хозяйственные деньги на низкий чайный столик и, постоянно делая пяти- и десятипенсовые ставки, передвигали монетки туда-сюда.

Агнес это наскучило. Было время до мешковатых кардиганов и тощих мужей, когда она всех их водила на танцплощадку.