Шагги Бейн

– Неужели? – сказал Шаг, радуясь тому, что она оборвала поток его воспоминаний.

– Да, но я, видите ли, выиграла чуток сегодня. Самую капельку, но все равно приятно. – Она нервно терла ноготь большого пальца – Понимаете, очень кстати эти деньги теперь, когда мой Джордж остался без работы. – Она вздохнула. – Двадцать. Пять. Лет. Вышвырнули с металлургического завода в Далмарноке, дали только трехнедельное жалованье. Трехнедельное! Я сама туда поехала, постучала в большую красную дверь начальника и рассказала ему, что можно сделать на трехнедельное жалованье.

 – Она открыла защелку своей маленькой жесткой сумки, заглянула внутрь. – И знаете, что мне ответил этот сукин сын? «Миссис Броди, вашему мужу еще повезло, что он получил трехнедельное. У меня есть молодые парни, у которых вся жизнь впереди, а они получают только то, что им причитается до конца смены». От этих его слов у меня кровь просто закипела, и я ему сказала: «У меня дома два взрослых мальчика, я их должна кормить, а они тоже не могут найти работу, и как же мне, по-вашему, жить дальше?» Он посмотрел на меня и сказал, даже глазом не моргнув: «Пусть попытают счастья в Южной Африке!»

Она защелкнула сумочку.

– Да они в Южном Ланаркшире-то не бывали, какая уж тут Южная Африка! – Она продолжала тереть большой палец. – Это несправедливо. Правительство должно что-то сделать. Закрывают металлургические заводы и верфи. На очереди шахтеры. Вы только посмотрите! Южная Африка! Никогда! Отправляться в Южную Африку, чтобы строить там дешевые суда, которые потом доставят к нам, чтобы еще больше наших мальчиков оставить без работы? Скопище свиней.

– Алмазы, – сказал Шаг. – В Южную Африку едут добывать алмазы.

Женщина посмотрела на него так, будто он ей в чем-то перечил.

– Мне все равно, что они там добывают, они могут хоть лакрицу выковыривать из негритянской жопы, мне на это дело наплевать. Но они должны работать здесь, дома, в Глазго, и есть то, что им приготовила мать.

Шаг нажал педаль газа. Город менялся, он видел это по лицам людей. Глазго терял свое предназначение, и Шаг ясно видел это через стекло. Он чувствовал это по своим пассажирам. Он слышал, как они говорят, что Тэтчер больше не нужны честные работяги, ее будущее – это технологии, атомная энергетика и частная медицина. Промышленные времена закончились, и остовы верфей Клайда и сталелитейного завода в Спрингберне лежат в городе, как разложившиеся динозавры.