Шагги Бейн

Она была хорошей девочкой, с большими сиськами, сладострастная вдобавок, но она обременяла его. Проблема с молодыми состояла в том, что они не видели причин, почему бы им не ждать для себя лучшего. С ней определенно нужно расстаться.

Он думал о голосе по радио, когда тот снова заговорил с ним.

– Машина тридцать один, машина тридцать один, отвечайте.

Он взял трубку и затаил дыхание, удача перестала ему улыбаться.

– Джоани?

– Позвони. Домой. Сейчас, – раздался короткий ответ.

Он остановился у въезда на Гордон-стрит, достал из кошелька монетки, рванул под дождем к красной телефонной будке.

Внутри было влажно и пахло мочой. Он прежде пытался игнорировать приказы Агнес, но это только затрудняло ему жизнь. Она с приближением ночи становилась настойчивой, более требовательной. Лучшее, что он мог сделать, это «Позвонить. Домой. Сейчас».

Она сняла трубку, едва успел отзвучать первый гудок. Она наверняка сидела в коридоре за столиком, обтянутым кожзаменителем, выпивала, ждала, выпивала.

– При-вет, – раздался ее голос.

– Агнес, что случилось?

– О-го, неужели это сам старший блядовод собственной персоной?

– Агнес, – Шаг вздохнул, – который час?

– Я знаю, – прошипел пьяный голос.

– Что знаешь?

– Знаю. Всё.

– Ты плетешь хрен знает что. – Он переступил с ноги на ногу в тесной будке.

– Я знаааю. – Ее голос прозвучал, как раскат грома, ее влажные губы были совсем близко от микрофона.

– Если ты собираешься это продолжать, то я пошел дальше работать.

На другом конце провода послышалось приглушенное рыдание.

– Агнес, ты не должна больше звонить диспетчеру. Меня уволят. Я вернусь домой через несколько часов, тогда и поговорим. О’кей? – Но ответа он не получил. – Ну хорошо. Ты хочешь знать то, что знаю я? Я знаю, что люблю тебя, – солгал он. Рыдания стали громче. Шаг повесил трубку.

Через его туфли с кисточками просачивалась вода и моча. Он снова взял черную трубку, шарахнул ею по красной будке. Он выбил три стеклянных панельки, прежде чем трубка сломалась, и тогда он почувствовал себя лучше.

Он вернулся в машину, и ему пришлось посидеть спокойно десять минут, пока его пальцы не смогли разжаться и отпустить баранку.

Может быть, ему полегчает, если он перекусит. Он пошарил под сиденьем, нащупал пластмассовую коробочку. Из нее пахло маргарином и белым хлебом, как от брака и тесных квартир. От кусков солонины, приготовленных для него Агнес, его желудок готов был вывернуться наизнанку.