Шагги Бейн

Агнес ничего не хотела слушать. Она не собиралась возвращаться к жизни, которую она знала от и до.

Следующие три года Брендан Макгоуэн каждый четверг присылал деньги, а каждую субботу забирал детей к себе. Последнее воспоминание, которое у Кэтрин сохранилось об отце: они сидят в кафе «Кастелани», и Брендан салфеткой вытирает ванильное мороженое с лица Лика. Агнес намеренно одела их в лучшие одежды, и пожилая дама с жемчугами на шее и в ушах похвалила Брендана – опрятный внешний вид и хорошие манеры детей привели ее в восторг.

Женщина наклонилась к Кэтрин и спросила хорошенькую девочку, как ее зовут. И маленькая девочка голосом чистым, как звон соборного колокола, ответила: «Кэтрин Бейн».

Брендан извинился, сказал, что ему нужно отойти на минуту. Он протиснулся между группками счастливых семей к туалету, потом развернулся и исчез на улице. Кэтрин не знала, сколько времени просидели они там вдвоем, но Лик доел свое мороженое, потом ее, а потом макал палец в растаявшие остатки на донышке стеклянной креманки в форме ракушки.

Добрый католик сделал все, что мог, чтобы удержать свою беспокойную жену. Она убежала от него, а он наступил на собственную гордость и просил ее вернуться. Она с ним развелась, а он опять наступил на свою гордость и считал своей священной обязанностью проводить время с детьми. Потом она дала им протестантскую фамилию, и они, как ягнята, отбившиеся от стада, оказались помеченными нестираемой маркировкой другого. Через это перешагнуть он не мог.

Теперь, тринадцать лет спустя, Лик и Кэтрин, встретив отца случайно в толпе, не узнали бы его.

Агнес с трудом сдерживалась, чтобы не дергать каждую минуту ручки парчовых чемоданов. Она снова упаковала свои вопросы и сомнения в католические чемоданы и понуро понесла их в такси. Теперь черная машина казалась Агнес катафалком. Вулли не сказал ей ни слова, помогая заносить детскую одежду в ржавый лифт. Лиззи стояла над большой суповой кастрюлей на кухне и ломала свои огрубевшие руки, опустив их на передник.

Мать подвинулась, и Агнес в этот момент увидела, что газ не включен.

Лик и Кэтрин просидели всю ночь на своих кроватях, разговаривая о зловещем развороте их жизней. Агнес слышала их негромкое бормотание за стеной. Лиззи в начале недели подошла к ней и сказала, что дети попросили у нее разрешения остаться. Она умоляла Агнес дать Лику возможность окончить школу, а Кэтрин позволить жить ближе к работе.