SPA-чистилище

Крупнотелая Леночка смотрела на полковника зачарованно, словно удав на кролика.

– Как далеко, вы говорите, расположен от Москвы дом вашей матери?

– Пятнадцать километров от кольца.

– По какому шоссе?

– По Щелковскому.

– Какого размера участок?

– Двадцать пять соток.

– Изрядно. Какого размера дом?

– Маленький. Шестьдесят квадратных метров. Там всего две комнаты. Плюс терраса.

Вопросы сыпались один за другим – и столь же быстро, будто загипнотизированная, отвечала на них Елена.

Супруг с легким удивлением взирал на нее. Видимо, не часто подруга дней его суровых бывала столь покладиста.

– Дача теплая?

– Да. Есть газ.

– Удобства в доме имеются?

– Да.

– Какова рыночная стоимость вашей фазенды?

– Мы специально не узнавали, но, я думаю, тысяч двести.

– Ой ли! Думается, что все триста тысяч долларов, а то и триста пятьдесят…

Гостья не стала опровергать слова Валерия Петровича, только плечами пожала: дескать, все возможно.

А полковник продолжал допрос в жестком варианте. Странно, но Леночка не возмущалась – словно была готова к подобному разговору.

– Вы – единственная дочь Аллы Михайловны?

– Да.

– То есть – единственная наследница?

– Полагаю, да.

– Почему «полагаете»? Что, ваша мать написала завещание в чью-то пользу?

– Насколько я знаю, нет.

– Отлично. Значит, в случае смерти Аллы Михайловны вы становитесь богаче, как минимум, на триста тысяч у.е.?

Елена поправила полковника, спокойно и величаво:

– Вот именно, что в случае смерти, а не в случае безвестной пропажи.

Кажется, несмотря на слезы, нервы, поиски, она успела тщательно обдумать юридические аспекты исчезновения матушки. Тут Валерий Петрович не удержался от прямой провокации – когда выводишь оппонента из себя, можешь порой получить результаты, о которых и не мечтал.

– То есть вы заинтересованы в том, чтобы найти труп вашей маменьки…

Лена на провокацию не поддалась. Глаза ее метнули молнии, но ответила она серьезно и скорбно, поджав губы:

– Я заинтересована в том, чтобы узнать хоть что-то о ее судьбе… – И тихо добавила: – Не зря же говорят, что пытка неизвестностью – самая страшная в мире пытка…

– Это все лирика, – сделал отстраняющий жест полковник.

Он был намеренно жесток, даже жесто’к. Но женщина не возмутилась – только в глазах ее вспыхнул гневливый огонек, да губы она сжала потверже. Не дама – кремень.