Современная комедия

– Какие ужасные вещи вы говорите, Уилфрид!

– Ну вот! Итак, мы расстаемся. Дайте лапку!

Его глаза – красивые потемневшие глаза – трагически противоречили улыбающимся губам, и Флер, запинаясь, сказала:

– Уилфрид… я… я не знаю. Дайте мне подумать. Мне слишком тяжело, когда вы несчастны. Не уезжайте. Может быть, я… я тоже буду несчастна. Я… я сама не знаю.

Горькая мысль мелькнула у Дезерта: «Она не может меня отпустить – не умеет». Но он проговорил очень мягко:

– Не грустите, дитя мое.

Вы забудете все это через две недели. Я вам что-нибудь пришлю в утешение. Почему бы мне не выбрать Китай – не все ли равно, куда ехать? Я вам пришлю настоящий экземпляр для китайской коллекции – более ценный, чем вот этот.

– Вы меня оскорбляете! Не надо! – страстно сказала Флер.

– Простите. Я не хочу сердить вас на прощание.

– Чего же вы от меня хотите?

– Ну послушайте! Зачем повторять все сначала! А кроме того, я все время с пятницы думаю об этом.

Мне ничего не надо, Флер, – только благословите меня и дайте мне руку. Ну?

Флер спрятала руку за спину. Это слишком оскорбительно! Он принимает ее за хладнокровную кокетку, за жадную кошку, которая терзает, играя, мышей, но есть не собирается!

– Вы думаете, я сделана изо льда? – спросила она и прикусила верхнюю губу. – Так нет же!

Дезерт посмотрел на нее: его глаза стали совсем несчастными.

– Я не хотел задеть ваше самолюбие, – сказал он. – Оставим это, Флер. Не стоит.

Флер отвернулась и устремила взгляд на Еву – такая здоровая женщина, беззаботная, жадно вдыхавшая полной грудью аромат цветов! Почему бы не быть такой вот беззаботной, не срывать все по пути? Не так уж много в мире любви, чтобы проходить мимо, не сорвав, не вдохнув ее. Убежать! Уехать с ним на Восток! Нет, конечно, она не способна на такую безумную выходку.

Но может быть… не все ли равно: тот ли, другой ли, – если ни одного из них не любишь по-настоящему!

Из-под опущенных белых век, сквозь темные ресницы Флер видела выражение его лица, видела, что он стоит неподвижнее статуи, и вдруг сказала:

– Вы сделаете глупость, если уедете! Подождите! – И, не прибавив ни слова, не взглянув, она быстро ушла, а Дезерт стоял, как оглушенный, перед Евой, жадно рвущей цветы.