Иди за рекой

Внутри я ожидала встретить еще мужчин, но, к моему облегчению, все то ли ушли в моечную, то ли разбрелись по утренним работам. В темной и сырой гостиной стояло два потертых кожаных дивана, и вокруг теплой печки-буржуйки были хаотично расставлены деревянные стулья. Рядом с кирпичной приступкой перед печью красовалась пузатая медная миска с широким ободком, к которой прислонили дощечку с написанными от руки словами: “Пожалуйста, пользуйтесь плевательницей”. На стене висела голова оленя с шестиконечными рогами, пустыми черными глазами взирающая на происходящее внизу.

Я пошла на звук посуды.

Когда я заглянула на кухню, миссис Данлэп, тихонько напевая, уже заканчивала вытирать красным клетчатым полотенцем тарелки, оставшиеся после завтрака. В противоположность закоптелой гостиной, в кухне были чистые белые стены и высокий ряд обращенных на восток окон, излучающих утренний солнечный свет. Миссис Данлэп была бледной высокой женщиной и имела форму колокола.

Одета она была в простое белое платье из хлопка и джинсовый фартук, свободно завязанный на поясе и шее. Светло-каштановые волосы были убраны под темно-синий платок с двумя узлами по бокам, концы которых торчали в стороны как дополнительная пара ушей. Она так глубоко погрузилась в свои мысли и мелодию, которую напевала, что не видела меня в дверном проеме, пока я нарочно не откашлялась.

– Ой! Тори, детка. Я тебя не заметила.

Миссис Данлэп схватилась за сердце и поприветствовала меня теплой улыбкой, отчего ее маленькие карие глазки ласково прищурились.

Тут она наконец заметила мои костыли – опять подскочила от неожиданности, бросила посудное полотенце и поспешила выдвинуть мне стул.

– Что с тобой приключилось? Ну?ка давай садись.

Я и забыла, какая дружелюбная женщина миссис Данлэп: с тех пор как умерла мать, я с ней едва пересекалась, но теперь вспомнила, как долго и крепко она обнимала меня на похоронах и какое множество запеканок и пирогов оставила у нас на крыльце в первые месяцы после этого.

– Все в порядке, миссис Данлэп, – сказала я, опускаясь на стул и укладывая костыли на пол. – Просто лодыжку вывихнула. Всё эти сусличьи норы, знаете.

– Ох, знаю, – сочувственно закачала она головой. – Сама в них попадалась. Мерзкие твари. Бедняжка.

Она подтащила стул и села со мной рядом.

– Чем тебе помочь? И зови?ка ты меня Милли, детка, просто Милли.