Иди за рекой

Его дед построил один из первых настоящих домов на Мейн-стрит почти семьдесят лет назад, и с тех пор все семейство Мартинделлов считало своим долгом усаживаться на широком крыльце и следить за тем, что творится в городе. Поскольку никаких других умений у отца Эзры, Альберта, не было, окружной шериф Ганнисона назначил его своим представителем в Айоле. Когда Альберт умер, Эзра унаследовал его значок и начальственную манеру держаться. Как только в 1942 году у нас в городе появилась телефонная служба, главной обязанностью Эзры стало звонить шерифу Лайлу в Ганнисон, если вдруг возникнет какой повод для беспокойства, и поддерживать порядок, пока через полчаса не прибудут на автомобиле настоящие сотрудники полиции.

Меня ужасно разозлило, что люди вроде Эзры Мартинделла могут назначить награду за поимку Уила, опираясь лишь на ложь и домыслы, ну и, может, несколько пропавших предметов одежды, которые наверняка просто сдуло с веревки ветром.

Еще больше меня встревожило то, как задорно присвистнул Сет при виде этих объявлений, – как будто перед ним поставили задачку, которую он с радостью попытается решить.

А еще хуже был многозначительный взгляд, который он на меня бросил, ткнув грязным пальцем в то место на плакате, где значилось слово “Вознаграждение”.

– Опаньки! – с довольной улыбкой воскликнул он. – Железно разживусь двадцаткой.

Глава седьмая

Утром папа ни словом не обмолвился о моей хромоте, но, когда, доставив персики в лавку Чэпмена, мы вернулись к грузовику и я забралась на заднее сиденье, где тихо злилась брату в затылок, папа сказал, что я до обеда работаю в нашем придорожном ларьке.

– Если этот Дэвис снова придет, рук хватит, – сказал папа. – А Коре сегодня не помешает помощь.

Кора Митчелл, дочь нашего соседа, старая дева, живущая в грубо сколоченной, но чистой деревянной лачуге на земле своих родителей, почти всякий день позднего лета и осени работала в нашем ларьке в обмен на то, что папа почти каждый понедельник и среду помогал им на ранчо.

У наших семейств так было заведено еще задолго до моего рождения. Кора отлично справлялась – с местными обсуждала погоду, персики и сплетни, а чужим помогала почувствовать себя как дома. Она умела так очаровать покупателя, чтобы он, придя за шестью персиками, купил целую дюжину, а если рассчитывал на двенадцать, ушел с половиной корзины. Часто она распродавала все еще до обеда.