Путешествие на Запад. Том 2

Он протянул свои огромные лапы к находившейся рядом с ним девушке, игравшей на пиба[32 - Пиба – четырехструнный музыкальный инструмент.], схватил ее и в один миг откусил ей голову. Остальные семнадцать девушек, обезумев от страха, бросились бежать сломя голову.

Дамы при дворе

От страха растерялись,

И в испуге

Падают красотки,

Каплями дождя ночного,

Что в саду стекают

По решетке,

Окружающей цветущий лотос.

Разбежались милые подруги;

Как цветы гортензий

Под дыханьем ветерка весенним,

Задрожали,

Помышляя только о спасенье.

Лютни и пиба

Поразбивали,

Лютни и пиба

Они сломали,

Спотыкаясь, падая

В смятенье.

Прижимаясь в ужасе

Друг к другу,

Не поймут,

Куда им скрыться

От беды жестокой:

К северу бежать им

Или к югу,

К Западу стремиться,

Иль к востоку.

Спотыкаясь, падая,

Бежали,

Красоту теряя

В столкновенье.

Каждая бежала,

Что есть силы,

Помышляя только

О спасенье.

Была глубокая ночь, и девушки не осмеливались даже крикнуть, чтобы не потревожить государя.

Мы не будем говорить о том, как они, дрожа от страха, спрятались, притаившись около стены, а вернемся лучше к волшебнику. Оставшись один, он то и дело наливал себе вина. Выпьет чашку, схватит какого-нибудь человека и в два счета проглотит его, упиваясь кровью.

Между тем в городе прошел слух, что Танский монах оказался тигром-оборотнем. Разговоры об этом распространялись, пока, наконец, не дошли до гостиницы «Золотой павильон». А там в этот момент никого не было, кроме коня Сюань-цзана, который в это время жевал заданный ему корм.

А как вы знаете, читатель, конь этот был не простым конем, а сыном царя драконов Западного моря. За нарушение небесных законов ему отрезали рога и превратили его в животное. Впоследствии он был превращен в белого коня,который должен был везти Сюань-цзана на Запад за священными книгами.

Услышав о том, что Танский монах совсем не монах, а оборотень-тигр, конь подумал: «Наш учитель, несомненно, хороший человек, не иначе как какой-нибудь волшебник превратил его в тигра и хочет погубить его.

Что же теперь делать? Как быть? Нашего старшего брата давно уже нет с нами, а от Чжу Ба-цзе и Ша-сэна тоже никаких вестей».

Дождавшись второй стражи, он вскочил на ноги.

– Если я не спасу Танского монаха, – сказал он себе, – то никогда не смогу искупить своей вины.

И, не в силах сдерживать себя, он разорвал повод, которым был привязан, и сбросил с себя седло и сбрую.