Богач, бедняк. Нищий, вор

Надо же, чтобы две девушки из одной семьи были такими горячими штучками! «Интересно, – подумал Том, – какие мысли одолевают их отца и мать, когда они в воскресенье отправляются с дочерьми в церковь?»

– Я ведь работаю, – сказал Том. – Я нужен промышленности Штатов. Поэтому я не в армии.

– Как бы я хотела, чтобы ты был капитаном, – заметила Этель. – Мне бы понравилось раздевать капитана. Одну медную пуговицу за другой. А потом отстегнуть кортик.

– Знаешь что, уезжай поскорее, пока не пришел дядя и не потребовал у меня твой купон на бензин.

– Где мы сегодня встретимся? – спросила Этель, включая мотор.

– У библиотеки в восемь тридцать. Тебя устраивает?

– Ладно, в восемь тридцать, красавчик. Я весь день буду загорать, думать о тебе и вздыхать. – И, помахав ему рукой, она уехала.

А Томас снова уселся в тени на расшатанный стул. «Интересно, – подумал он, – Гретхен так же разговаривала с Теодором Бойленом?»

Он сунул руку в пакет и достал второй бутерброд. На нем лежал листок бумаги, сложенный вдвое.

Он развернул его. По-детски аккуратными буквами карандашом было выведено: «Я тебя люблю». Том прищурился. Он сразу узнал листок – в кухне на полке всегда лежал блокнот, в котором Клотильда ежедневно записывала, что надо купить.

Том тихонько присвистнул и вслух прочел: «Я тебя люблю». Ему только что исполнилось шестнадцать, но голос у него был еще по-мальчишески высоким. Двадцатипятилетняя женщина, с которой он разве что перекинулся парой слов! Он тщательно сложил записку, спрятал ее в карман и уставился на поток автомобилей, мчавшихся к Кливленду; он не сразу принялся есть свой сандвич с беконом, салатом и майонезом.

Ни на какой пикник сегодня вечером он не поедет, это уж точно!

II

Джаз-банд Рудольфа «Пятеро с реки» играл «Твое время – мое время», и Руди исполнял соло на трубе, вкладывая в это всю душу, так как сегодня в зале была Джули – она сидела одна за столиком, смотрела и слушала его. Он сам играл на трубе, Кесслер – на контрабасе, Уэстермен – на саксофоне, Дейли – на ударных и Флэннери – на кларнете.

Рудольф дал джаз-банду такое название, так как все они жили в Порт-Филипе, на Гудзоне. К тому же ему казалось, что название звучит вполне артистично и намекает на профессионализм.

С ними заключили трехнедельный контракт, и каждый вечер, за исключением воскресенья, они играли в придорожном дансинге «Джек и Джилл» на окраине города. Огромный дощатый барак сотрясался от топота танцующих.