Богач, бедняк. Нищий, вор

 – Он просил меня дать ему твой адрес, но я не дал, поэтому он попросил…

– Передай, я очень ему благодарна и каждый раз, надевая это платье, буду его вспоминать.

– Если хочешь, можешь сама сказать ему об этом. Он меня сюда привез и сейчас ждет в баре на Восьмой улице.

– Действительно, почему бы нам всем не пойти туда и не выпить с этим типом? – сказал Вилли.

– Я не хочу с ним пить, – сказала Гретхен.

– Так ему и передать? – спросил Рудольф.

– Да, так и передай.

Рудольф встал:

– Пожалуй, мне пора.

– Не забудь сумку, – напомнила Гретхен, вставая.

– Он сказал, чтобы ты оставила ее себе.

– Мне она не нужна. – Гретхен протянула брату дорогую кожаную сумку. А тому явно не хотелось ее брать. – Руди, – не без любопытства спросила она, – ты часто с ним встречаешься?

– Раза два в неделю.

– Он тебе нравится?

– Не знаю. Я многому у него научился.

– Будь осторожен, – предупредила она.

– Не волнуйся. – Рудольф протянул Вилли руку: – До свидания.

– Ну, теперь ты знаешь к нам дорогу. Приезжай в любое время. Буду рад тебя видеть. – Вилли тепло пожал ему руку.

– Приеду, – сказал Рудольф.

– Очень жаль, что ты так скоро убегаешь, – сказала, целуя его, Гретхен.

– Я скоро приеду в Нью-Йорк. Обещаю.

Гретхен отперла дверь. Он помешкал, словно хотел сказать что-то еще, но потом просто помахал им и пошел вниз по лестнице, унося с собой сумку. Гретхен медленно закрыла за ним дверь.

– У тебя славный брат.

– Ты и так ничего. – И поцеловала его. – Я тебя век не целовала.

– Целых шесть часов, – сказал Вилли. И они снова поцеловались.

– Целых шесть часов, – с улыбкой повторила она. – Пожалуйста, всякий раз как я возвращаюсь, будь дома.

– Я это запишу, – сказал Вилли. Он взял в руки красное платье и стал критически его рассматривать. – Твой брат совсем взрослый, несмотря на свои годы.

– Пожалуй, даже слишком, – сказала Гретхен.

– Почему ты так говоришь?

– Сама не знаю. – Она глотнула пива. – Слишком тщательно он все просчитывает. – Ей вспомнилась необычная щедрость отца по отношению к Рудольфу и то, как мать по ночам гладила Рудольфу рубашки. – Ум приносит ему немалый навар.

– Вот и молодец, – сказал Вилли. – Хотел бы я что-то получать от своего ума.

– О чем вы говорили до моего прихода?

– Хвалили тебя.

– Ладно, ладно, а кроме этого?

– Он интересовался моей работой.