Богач, бедняк. Нищий, вор

 – Гаспар играл в пьесе главную роль; во время перерыва на репетиции он попросил Гретхен зайти в его уборную, чтобы просмотреть несколько реплик, и опрокинул ее на диван.

– Сразу распознает хорошую штучку старина Гаспар, – удовлетворенно заметил Вилли.

– Тебе не кажется, что ты должен поговорить с ним? Сказать, чтобы он оставил твою девушку в покое? А может, просто дать ему по морде!

– Он меня убьет! – нисколько не стесняясь, сказал Вилли. – Он в два раза крупнее меня.

– Я полюбила труса. – Гретхен поцеловала его в ухо.

– Такое случается с деревенскими простушками. – Он с удовольствием затянулся сигаретой. – Так или иначе, девушки тут должны уметь сами за себя постоять. Если ты достаточно взрослая, чтобы гулять ночью по Большому Городу, значит, ты достаточно взрослая, чтобы защитить себя.

– А вот если б кто-нибудь к тебе приставал, я бы ее тут же прибила.

– Это уж точно, – рассмеялся Вилли.

– Сегодня в театр приходил Николс. Он обещал в следующем году дать мне роль в новой пьесе.

Большую роль, сказал он.

– Ты станешь звездой, – сказал Вилли. – Твое имя будет светиться на афишах, и ты выбросишь меня, как старый башмак.

«Не все ли равно, когда он об этом узнает – сейчас или потом», – подумала она.

– В следующем сезоне я, по-видимому, вообще не смогу работать.

– Как так? – приподнявшись на локте, он с удивлением посмотрел на нее.

– Я была сегодня утром у врача, – сказала она. – Я беременна.

Вилли внимательно на нее посмотрел.

Затем сел и потушил сигарету в пепельнице.

– Схожу попью. – Он неловко поднялся с кровати и, накинув старый халат, прошел в гостиную.

Гретхен увидела длинный рубец на его спине. И услышала, как он наливает себе пива. Она лежала в темноте и чувствовала себя брошенной. Не надо было говорить ему, подумала она. Теперь все кончено. Она помнила ночь, когда это, по-видимому, произошло. Было около четырех часов утра – они находились в чьем-то доме, где шел долгий громкий спор.

По поводу императора Хирохито – надо же! Все много выпили. Она была пьяна и мер предосторожности не приняла. Обычно они возвращались домой слишком усталыми, чтобы заниматься любовью. А в ту проклятую ночь они не были усталыми. В честь императора Японии! Если он начнет возражать, тут же решила она, скажу, что сделаю аборт. Она знала, что никогда не решится на аборт, но сказать – скажет.

Вилли вернулся в спальню. Она включила свет у кровати.