Богач, бедняк. Нищий, вор

Совсем не постарел. Надо же встретить тебя в таком месте. Да это просто возрождение из мертвых! – Она продолжала улыбаться Рудольфу. – Идем же. И захвати своего обворожительного молодого приятеля. Я что-то не расслышала, как его зовут, дорогой.

– Разреши представить тебе мистера Рудольфа Джордаха, – сухо сказал Бойлен. – Рудольф, это миссис Сайкс.

– Друзья зовут меня просто Сисси, – вставила женщина и снова повернулась к Бойлену: – Он само очарование! Теперь понятно, почему ты нам изменил.

– Не будь большей идиоткой, чем тебя создал Бог, Сисси, – раздраженно сказал Бойлен.

– А ты все такой же капризный, Тедди, – хихикнула женщина. – Обязательно подойди к нашей компании. – Игриво помахав рукой, она повернулась и сквозь лабиринт столиков направилась в конец зала.

А Бойлен опустился на стул и жестом дал понять Рудольфу, чтобы тот тоже сел. Щеки Рудольфа пылали, но, к счастью, в зале было темновато.

– Глупая женщина, – сказал Бойлен, допивая виски. – У меня с ней был роман до войны.

Она очень постарела. – И, не глядя на Рудольфа, предложил: – Давай уйдем отсюда. Здесь очень шумно и слишком много чернокожих братьев. Все это напоминает мне рабовладельческое судно после успешного бунта рабов.

Бойлен жестом подозвал официанта, тот принес счет, Бойлен расплатился, они забрали свои пальто и вышли. Миссис Сайкс была единственной из знакомых Бойлена, кому он представил Рудольфа, и, если все его знакомые походили на нее, неудивительно, что он предпочитал жить на холме в полном одиночестве.

Рудольф жалел, что женщина подошла к их столику. То, что он покраснел, заставило его осознать, как он еще молод. А кроме того, он охотно просидел бы тут всю ночь, слушая трубача.

Выйдя на Четвертую улицу, они зашагали туда, где Бойлен оставил машину. Шли мимо темных витрин магазинов, мимо баров, откуда доносились музыка и громкие голоса.

– Нью-Йорк истеричен, – сказал Бойлен. – Он похож на неудовлетворенную психопатку. Боже, сколько времени я потерял здесь зря… Извини за эту сучку.

 – Встреча в баре явно вывела его из равновесия.

– Меня это не обидело, – сказал Рудольф. Конечно, обидело, но он не хотел показывать это Бойлену.

– Люди – скоты. Сластолюбивая улыбочка – обычное явление на лице американцев. Когда в следующий раз поедем в Нью-Йорк, захвати свою девушку. Ты слишком впечатлительный, чтобы окунаться в такую грязь.

– Хорошо, я приглашу ее, – сказал Рудольф, хотя был почти уверен, что Джули не поедет.