Богач, бедняк. Нищий, вор

Он не был честолюбив. Доминик не раз намекал на то, что не мешало бы ему записаться на участие в матчах непрофессионалов, чтобы проверить свои силы, но Том неизменно увиливал.

Когда ему надоедала размеренная жизнь, он отправлялся в центр, подбирал себе проститутку и проводил с ней ночь, честно платя за честно оказанные услуги. И никаких сложностей наутро.

Ему даже нравился Бостон, во всяком случае, не меньше любого другого места, хотя он мало ходил по городу днем, так как был почти уверен, что выдан ордер на его задержание после того, что произошло в последний день его пребывания в бруклинском гараже, когда мастер замахнулся на него гаечным ключом.

Тогда он тут же вернулся в свою меблированную комнату, уложил вещи и через десять минут расстался с хозяйкой, сказав, что уезжает во Флориду. Он перебрался в общежитие Ассоциации молодых христиан и неделю сидел там затаясь, пока не увидел в газете статью про Доминика.

Конечно, не все члены клуба нравились ему, но он старался со всеми держаться ровно и приветливо.

Не стоило ни с кем связываться – достаточно с него неприятностей в прошлом. Он не интересовался подробностями жизни членов клуба, но, конечно, трудно не составить себе мнение о человеке, когда ты видишь его голым, с раздутым животом, или со спиной, исцарапанной какой-нибудь дамочкой, или замечаешь, как он переживает, проигрывая в дурацкий сквош.

Доминик же одинаково ненавидел всех членов клуба, без исключения, только потому, что у них были деньги, а у него – нет.

Доминик родился и вырос в Бостоне, но в душе был по-прежнему поденщиком, который на Сицилии работает в поле на хозяина, мечтая о том, как бы сжечь хозяйский дворец и перерезать всю его семью. Естественно, он затаил под любезными манерами свои мечты о том, чтобы всех отравить и перебить, – всегда говорил членам клуба, когда они возвращались после отдыха, как хорошо они выглядят и сколько килограммов сбросили, и выражал сочувствие, если у них что-то болело.

– Вон идет самый крупный мошенник в Массачусетсе, – шептал он Томасу, показывая глазами на входившего в раздевалку важного седого джентльмена, и тотчас громко говорил: – Наконец-то, сэр, рады снова вас видеть. Нам вас очень не хватало. Полагаю, вы были слишком заняты.

– Ох уж эта работа, – вздыхал мужчина, покачивая головой.

– Я знаю, сэр, каково это. – И Доминик тоже покачивал головой.